— Ужасное оскорбление, да еще в такой день!
— И еще не сказано, что оно будет последним. Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Для вас не секрет, что император недоволен вступлением моего отца во владение феодом. Как вы думаете, не он ли автор этого предупреждения? Вы ведь весьма близки к императору и его представителям здесь, в Риме.
Кардинал был настолько потрясен, что бросился к ней за помощью с такой искренностью, какой Виттория никак не ожидала. Хотя, конечно, она была в долгу перед Алессандро: он не отвернулся от нее, когда она попросила защиты от Карафы. Ходили даже разговоры, что Виттория и ее друзья до сих пор на свободе только благодаря дружбе императора и покровительству Фарнезе.
— Мне жаль, Алессандро, но я ничем не могу вам помочь. О происшедшем я не знаю ничего такого, чего не знали бы вы. На обеде я сидела рядом с имперским послом, но если вы намекаете на него, то, мне кажется, его участие в этой истории можно исключить. Он был весел и не отлучался от стола, разве что по естественной надобности. И потом, не думаю, что он способен так умело притворяться. Может, враг в доме, среди ваших близких, но это всего лишь мое предположение.
Алессандро скривил рот в горькой усмешке.
— Не думаю, чтобы моя невестка была способна на такое. По крайней мере, не сегодня. Прежде всего, это праздник ее детей, и, надеюсь, в такой день она забудет о ненависти к нашей семье. Нынче у нее было много хлопот, и вряд ли она располагала временем, чтобы устроить такую неслыханную и опасную шутку. И я до сих пор не могу понять, каким образом удалось подменить отцу бокал. Ясно, что кто-то воспользовался суматохой, но кто осмелился? Ведь в зале были только принцы крови и аристократы высшего ранга. Сомнительно, чтобы они на это пошли.
Последние слова, сказанные еле слышно, потонули в криках гостей, которые из окон наблюдали за турниром.
Виттория и Джулия испуганно обернулись в сторону крытой галереи, откуда донесся дружный вопль, сменившийся растерянным молчанием. Они решили, что кто-то из рыцарей по неосторожности убил противника или быки, как случалось довольно часто, подхватили на рога зазевавшегося ребенка или какую-нибудь слишком любопытную женщину.
Некоторые дамы выбегали с галереи в большом волнении, зажав рот руками, чтобы унять приступы тошноты, и крепко зажмурившись, чтобы отогнать увиденное и вычеркнуть его из памяти. Виттория, сохраняя невозмутимый вид, инстинктивно схватила Джулию за руки.
Алессандро расценил крики и всеобщее бегство с галереи как очередное дурное предзнаменование. Растолкав гостей, он подбежал к окну. На булыжной мостовой распростерлось тело мужчины с размозженной головой. Алессандро сразу отметил, что руки его связаны за спиной обрывком веревки и вокруг нет следов крови. Поняв, что о несчастном случае не может быть речи, и молниеносно сообразив, что остальные думают так же, он сделал знак Пьетро, чтобы тот скорее бежал вниз и убрал тело.
— Укрой его немедленно! — крикнул вслед кардинал.
Пьетро вихрем промчался по залу, порушив на ходу один из шедевров, с такой любовью созданных донной Филоменой.
Поискав глазами стражу, которая разбрелась по дворцу, он бегом ринулся к одному из выходов. Над неясным ропотом толпы взвился голос Оттавио:
— Достопочтенные гости, досадное происшествие не должно омрачить столь радостный для Рима и всей Италии день. Кто-то просто слишком сильно высунулся из мезонина и по неосторожности упал вниз. Очень жаль, что из-за этого пришлось прервать праздник, но тем радостнее будет вам вернуться к веселью и снова произнести слова поздравления, которые вы со всего света привезли нашей семье и понтифику.
По мановению его руки музыканты снова заиграли, и в зал вошла армия слуг с новыми кушаньями.
Только теперь Рената и Элеонора, которые смотрели турнир с галереи, смогли присоединиться к Виттории и Джулии. Рената, привычная к военным турнирам, мало обеспокоилась случившимся и спрятала улыбку, подумав, что день, призванный стать для Фарнезе триумфальным, обернулся для них бедой.
Она подошла к Виттории.
— Теперь никто не скажет, что Фарнезе отчаянно везучие. И у них случаются неприятности. Идиот выпадает из окна в самый разгар праздника… Да полно, что за дурной тон. И вся эта никому не нужная роскошь… Золото и парча, забрызганные кровью, — вот что останется в памяти от праздника Фарнезе.
Джулия с трудом сдержала довольную ухмылку, потом ей пришло в голову, что кое-кому на этом вечере пришлось совсем нелегко, и она вопросительно огляделась вокруг:
— А где Маргарита? Я потеряла ее из виду, едва начался турнир.
— Она сказала, что хочет сразу уйти, — ответила Рената.
— Маргарита не хотела долго оставаться, чтобы не возбуждать сплетен вокруг Алессандро. Ясное дело, она была так хороша, что больше ни о ком и не говорили. Ей бы лучше явиться одетой в черное, чем раздетой в красное, — добавила Виттория, сознавая, что подыгрывает неудовольствию подруг.
— Виттория! — оборвала ее Рената. — Даже с головы до ног закутанная в черное, Маргарита все равно заставила бы всех о себе заговорить. Она слишком красива.
