С северной стороны [град] сильно укреплен высоким берегом речки Брусницы[127], с южной стороны нависает над ним широкая и каменистая гора, из - за этой своей каменистости называемая Петржин[128]. На том месте, [где стоит град], она изогнута наподобие морской свиньи в направлении к указанной реке. Когда вы подойдете к этому месту, вы найдете там человека, закладывающего среди леса порог дома. И так как к низкому порогу наклоняются даже большие господа, то и город, который вы построите, вы назовете Прагой[129]. В этом городе когда - нибудь в будущем вырастут две золотые лозы; вершины их вознесутся до седьмого неба, и они воссияют на весь мир своими знамениями и чудесами. Все области чешской земли и остальные народы будут почитать их и приносить им жертвы и дары. Одну из них назовут Великая Слава, другую — Утешение войска»[130] Госпожа сказала бы больше, если бы адский дар прорицания не покинул вдруг божьего создания. [Люди] тотчас пошли в древний лес и, найдя указанные приметы, построили на этом месте город Прагу, владычицу всей Чехии. В то время девушки этой страны достигали зрелости быстро: подобно амазонкам[131], они жаждали военного оружия и избирали себе предводительниц; они занимались военным делом так же, как и молодые люди, и охотились в лесах, как мужчины; и поэтому не мужчины избирали себе девушек в жены, а сами девушки, когда желали, выбирали себе мужей и, подобно скифскому племени, плавкам или печенегам[132], они не знали различии между мужской и женской одеждой. Смелость женщин возросла настолько, что на одной скале, недалеко от названного града, они воздвигли себе град, защитой которому служила природа, и дали этому граду название Девин, от слова «дева»[133]. Юноши, видя все это, очень рассердились на девушек и, собравшись в еще большем числе, выстроили неподалеку град на другой скале среди чащи, на расстоянии не более чем звук рога; теперешние люди [называют! этот город Вышеградом; в те же времена он носил название Храстен, от [слова] чаща. Так как девушки нередко превосходили юношей в хитрости и уменье обманывать, а юноши часто были более храбрыми, чем девушки, поэтому между ними то возникала война, то наступал мир. [И однажды], когда был заключен между ними мир, обе стороны решили собраться для общей еды и питья и в течение трех дней без оружия веселиться в условленном месте. Что же дальше? Юноши стали пировать с девушками, как хищные волки, которые ищут добычи и стремятся ворваться в овчарню. Первый день они провели весело; шел пир, происходило обильное возлияние.
Один [из юношей], затрубив в рог, тем самым подал знак и сказал:
И каждый [юноша] тотчас похитил по девушке. Когда же наступило утро, между воевавшими был заключен мир; еда и питье — дары Цереры и Вакха — были унесены из города [Девина], пустые же стены его — отданы во власть Лемниаку Вулкану[134]. С той поры, после смерти княжны Либуше, женщины находятся под властью мужчин.
Пржемысл, достигнув вершины своих дней и установив права и законы, был похищен зятем Цереры[136], которого при жизни почитал как бога. Пржемыслу в княжестве наследовал Незамысл, а когда и его похитила смерть, княжеский жезл получил Мната. Когда ушел из жизни и он, правление делами взял Воен. После смерти его княжеством правил Внислав. Когда его жизнь прервали Парки, высокий престол занял Кржесомысл. Когда был взят из жизни [Кржесомысл], престолом княжества владел Неклан. Когда жизнь покинула [и его], на трон вступил Гостивит. О жизни всех этих князей, равно как и об их смерти умалчивается[137] потому, что люди тогда, грубые и невежественные, предавались чревоугодию и сну и были подобны животным; тело свое, вопреки природе, они отдавали во власть чувственной страсти; душа же была им в тягость; и еще потому, что не было в то время человека, который [смог бы] с помощью письма сохранить в памяти людей их деяния. Но помолчим |о том], что предано молчанию[138], и вернемся к тому, от чего мы немного отдалились.
