В лето от рождества Христова 894. Был крещен Борживой, первый князь святой христианской веры[164]. В том же году Святополк, как в просторечье его называют — король Моравии, исчез среди своего войска и больше нигде не показывался. Однако он поистине пришел в себя, когда понял, что поступил несправедливо, подняв оружие против своего господина и кума — императора Арнульфа, как бы забыв об оказанном ему тем благодеянии, ибо [Арнульф] покорил для него не только Чехию, но и другие области до реки Одры, и оттуда в сторону Венгрии, вплоть до реки Грон[165]. В раскаянии [Святополк] вскочил на коня и под покровом ночи, никем не узнанный, проехав через свой лагерь, бежал туда, где некогда три еремита[166] с его помощью построили церковь на склоне горы Зобер[167], среди большого и неприступного для людей леса. Прибыв сюда, [Святополк] в укрытом месте, в лесу, убил коня, а свой меч закопал в землю; с наступлением рассвета он явился к отшельникам, и те не узнали его, потому что он был пострижен и одет подобно еремитам. И в течение всего времени, пока Святополк жил здесь, он оставался неузнанным. Лишь почувствовав приближение смерти, [он] открыл монахам свое имя и вскоре умер[168]. Королевством короткое время владели его сыновья. Однако их правление было менее счастливым. Часть королевства была захвачена венграми, часть восточными тевтонцами, часть совершенно опустошили поляки[169].
У Борживоя родились два сына: Спитигнев и Вратислав[170]. Они были от дочери Славибора, правителя града Пшов[171], носившей имя Людмила. Когда Борживой мирно вступил на путь вечной жизни, ему наследовал Спитигнев; после его смерти княжеством завладел Вратислав; в жены он взял себе Драгомиру, женщину из сурового племени лютичей[172], из области Стодор[173]; в отношении веры она была тверже скалы. Драгомира родила двоих сыновей: Вацлава, который был желанным богу и людям, и Болеслава[174], братоубийцу, достойного проклятия. Мы предпочитаем умолчать о том, каким образом, по милости бога, все определяющей и всюду поспевающей, князь Борживой принял святое крещение, как его преемники изо дня в день распространяли в этих странах христианскую религию, так же как и о том, какой из первых христианских князей сколько основал церквей во славу бога; мы предпочли лучше опустить это, чем вызвать недовольство читателя, ибо обо всем этом можно прочесть и трудах, написанных другими: частью — в привилегии Моравской церкви[175], частично — в эпилоге Моравии и Чехии[176], частью - в житии святого мученика нашего и покровителя Вацлава[177]. Ведь и кушанья, которые часто ешь, надоедают. События, о которых мы рассказали, произошли в те годы, которые указаны ниже; однако в какие именно годы все это произошло, более точно нам узнать не удалось.
В лето от рождества Христова 895.
В лето от рождества Христова 928[178]
В лето от рождества Христова 929. 28 сентября[179] св. Вацлав, чешский князь, по коварному замыслу [своего] брата [Болеслава], был замучен в городе Болеславе.
О том, как Болеслав, недостойный называться братом этого мужа, обманом заманил брата своего на пир, как задумал убить его, чтобы овладеть княжеством, и каким образом ему удавалось скрывать братоубийство перед народом, но не перед богом, достаточно, как я полагаю, рассказано в житии святого мужа [Вацлава]. После короткой жизни [Вацлава] Болеслав, этот второй Каин, встав на путь преступления, добился княжения. Во время того пира, который, как мы выше сказали, был омрачен происшедшим на нем братоубийством, у Болеслава и его прекрасной жены родился сын; по причине событий, сопровождавших его рождение, ему дали имя Страхквас, что означает «страшный пир»[180]. Какой пир может быть страшнее, чем тот, на котором происходит братоубийство? Князь Болеслав, сознавая содеянное им преступление, боясь мучений в тартаре и постоянно думая над тем, как ему умилостивить бога, дал, наконец, обет богу, сказав: «Если мой сын останется в живых, то я от всего сердца посвящу его богу: пусть он будет свяшенником и пусть все дни своей жизни служит Христу в искупление моего греха и ради блага народа этой страны»
