Кроме того, Иззо имел обыкновение ежедневно кормить четыре десятка бедняков; сам заботясь о них, он благословлял пищу и питье и с приветливым видом распределял их между ними. Он отличался и телесной красотой, голова его была покрыта белыми, белее лебедя, волосами, поэтому он и получил, как говорят, свое прозвище: белый и ласковый епископ Иззо.
Во времена своей юности [Север] отличался удивительным проворством, так как он превосходил своей услужливостью всех людей, которые были при дворе князя;
Север ревностно, и что было еще приятнее, верно служил своему господину. Он был первым в несении духовной службы, но не менее был предан и светским занятиям; будучи всегда неразлучным спутником князя во время охоты, он первым оказывался при убийстве дикого кабана; обрезав у него хвост, очистив и приготовив, как это любил князь, он подавал кабана к столу, когда приходил господин, поэтому князь Ольдржих часто говорил ему:
«О, что скажу тебе, Северу, — прими на веру, за столь приятную еду полагать есть основания, что достоин ты епископского звания». Такими и подобными делами он снискал милость князя и нравился всем.
В лето от рождества Христова 1031. В праздник святых апостолов Петра и Павла майнцский архиепископ посвятил Севера в епископы[290]. В том же году родился Спитигнев[291], сын Бржетислава.
В лето от рождества Христова 1032. В лето от рождества Христова 1037. Умер князь Болеслав[292], которого Мешко лишил зрения.
В том же году, 9 ноября, князь Ольдржих,
Яромир, о котором мы упоминали выше, будучи лишен зрения, находился в это время, как ему было наказано князем Ольдржихом, в деревеньке Лисе[293]. Услышав, что его брат умер, он, встав на рассвете, приказал отвезти себя на повозке в город Прагу. Когда он туда прибыл, брат его был уже отнесен в церковь св. Георгия; стоя у погребальных носилок, Яромир произнес с рыданием слова, которые потрясли всех стоявших вокруг людей:
Жаль мне тебя, брат, и жаль твоей горестной смерти!
Еще третьего дня ты был благородным князем, а сегодня — ты недвижим. Завтра ты станешь пищей для червей, а затем превратишься в легкий пепел, и о тебе останется лишь пустое предание. Ты лишил меня зрения и не любил меня так, как должен брат брата любить.
Ибо обнаружены и открыты твои и добрые и дурные дела.
