В лето от рождества Христова 1060, когда князь Спитигнев на праздник св. Вацлава прибыл в Прагу, он увидел, что церковь св. Вита не столь велика и не вмещает всего народа, который приходит на святое празднество. Эту церковь воздвиг еще сам св. Вацлав, он построил ее наподобие круглой римской церкви, в ней находилось тело самого св. Вацлава. Вацлав построил также и другую церквушку — смежную, расположенную как бы в портике [той] церкви. Посреди нее, в узком месте, стояла гробница св. Адальберта. [Спитигнев], полагая, что лучше будет, если обе церкви будут уничтожены, а вместо них будет построена одна большая для обоих святых, сразу же большим кругом обозначил место для [новой] церкви и приказал заложить ее основу; закипела работа, стали воздвигать стены. Однако преждевременная смерть князя в следующем году неожиданно прервала это хорошее его начинание. В этом году, в то время, когда войско отправилось на войну[359] и военные знамена были уже подняты и князь проделал уже около одного дня пути, навстречу ему вышла одна вдова. Плача и рыдая, она стала целовать ноги князя, бежала за ним и кричала: «Государь, отомсти за меня моему противнику». Князь же сказал: «Я это сделаю, когда вернусь из похода». Тогда вдова спросила: «А кому ты поручишь отомстить за меня на тот случай, если ты не вернешься? Почему ты отказываешься заслужить награду от бога?» Тогда князь, по просьбе какой-то одной вдовы, прервал поход. Он справедливым судом отомстил за нее ее противнику. Что скажете на это вы, теперешние князья, не обращающие внимания на вопли стольких вдов, стольких сирот, надменно и с большим тщеславием взирающие на них?[360] Такими своими милосердными поступками, как мы уже сказали, Спитигнев снискал себе прозвище, и все называли его отцом духовным, защитником вдов. Но мы часто видим, как по тайному божьему промыслу дурные люди остаются, а хорошие — умирают. Так и этот, столь благородный муж, был отнят у этого света. Это произошло 28 января в шестой год княжения в лето от рождества Христова 1061.
После смерти Спитигнева на престол был возведен, с согласия всех чехов, брат его Вратислав, разделивший Моравию между своими братьями: восточную часть, которую раньше получил он сам, он отдал Оттону; эта часть была более пригодна для охоты и более обильна рыбой. Западную часть, ту, что граничит с немцами, отдал Конраду, который к тому же знал немецкий язык. Эта область более равнинна, покрыта полями и лугами и более плодородна.
Между тем в то время, когда солнце входило в первую часть созвездия Рыбы, юный и способный Яромир услышал о смерти своего брата Спитигнева, которого почитал со страхом и любовью не меньше, чем отца. Откинув свои детские опасения, он оставил учение и вернулся в Чехию в надежде получить некоторую часть из отцовского наследства. Князь Вратислав, брат его, считая, что Яромир заботится больше о светских подвигах, чем о подвигах на поле святой веры, стал упрекать [брата] в упрямстве. «Будь осторожен, брат, — сказал он, — берегись, чтобы из-за своего отступничества не быть отрезанным от целого, членом которого ты стал, и не угодить в ад. Некогда милость божья избрала тебя по предопределению своему для духовного звания; поэтому отец наш отдал тебя в учение, имея в виду, что ты станешь достойным преемником епископа Севера, если по милости божьей переживешь его».
С наступлением марта месяца, в первую его субботу, в праздник посвящения в духовное звание, Вратислав постриг Яромира в священники, сделав это помимо воли Яромира и при явном его противодействии. В присутствии самого князя Яромир был посвящен в сан дьякона, перед всеми прочел евангелие и, согласно обычаю, прислуживал епископу во время обедни. После этого новый дьякон, а скорее его следовало бы назвать старым отступником Юлианом, недостойно отбросив щит святого воинства, презрев полученную им через возложение руки милость, надел рыцарский пояс и со своей дружиной бежал к польскому князю[361] у которого оставался вплоть до смерти епископа Севера.
