<p>Чешская сатира и юмор</p><p><emphasis><strong>От составителя</strong></emphasis></p>Сатира и юмор занимают ведущее место в литературе чешского народа. Далеко за пределами Чехословакии известны выдающиеся чешские сатирики: Ф. Я. Рубеш, К. Гавличек-Боровский, Св. Чех, Я. Гашек. Имена бравого солдата Швейка и трусливого мещанина Матея Броучка стали нарицательными. Большой популярностью пользуется роман-памфлет К. Чапека «Война с саламандрами», его «Письма из Англии», сатирические очерки «Как это делается»; памфлеты, фельетоны, сатирические стихи Я. Неруды, С. К. Неймана, Й. Горы и др. Известны и имена современных чешских сатириков: В. Лацины, И. Марека, Л. Ашкенази.
Представляя настоящий сборник советскому читателю, мы хотим познакомить его с лучшими образцами чешской сатиры почти за полтора столетия.
Читатель найдет здесь сатирические и юмористические повести и рассказы, стихи, эпиграммы и небольшие поэмы 28 чешских писателей и поэтов XIX—XX веков, начиная от зачинателей чешской литературы — Ф. Л. Челаковского и Ф. Я. Рубеша и кончая нашими современниками — П. Когоутом и Я. Дитлом. С некоторыми из этих произведений читатель уже знаком, многие он прочтет на русском языке впервые.
Небольшой объем сборника, естественно, ограничивал составителя при отборе произведений. Это не хрестоматия по истории чешской сатиры, а просто книга для чтения.
<p><emphasis><strong>Франтишек Ладислав Челаковский</strong></emphasis><a l:href="#c1">{1}</a></p><p><strong>НА ПОЭТА НОВОЙ ШКОЛЫ</strong></p>Песни ваши так эфирны,Так нездешни, так надмирны:В них туман, налет печалиИ прозрачность паутины!Ах, с большим трудом загналиИх в печатную машину!Перевод А. Арго.<p><strong>ДОГАДКА РУССКОГО ЦЕНЗОРА</strong></p><p><emphasis>(Быль)</emphasis></p>Один благонамеренный писатель из Москвы, переведя роман «Кенильворт», подал его цензуре. Тамошний цензор, который до того времени не знал даже имени Вальтера Скотта, долго раздумывал над титульным листом, а потом написал на рукописи следующее:
Мысль переводчика богоугодна,Благочестива и благородна.Но, полагаю, во всем желательна мера:Ведь неприлично скотом назвать и Вольтера.Перевод И. Гуровой.<p><strong>СВОБОДА ПЕЧАТИ</strong></p>Кто говорит, что связана печать?Я с этим соглашусь едва ли.Наоборот — мы можем все писать,Но так, чтоб нас не понимали!Перевод А. Арго.<p><strong>БЕССМЕРТНОЕ ИМЯ</strong><a l:href="#c2">{2}</a></p>Он обожал себя, забывши все на свете.Запечатлеть себя он приказал в портретеИ выбить повелел свой профиль на монете.Он знал, что дух его исчезнет без следа,Но профиль будет жить года!..Перевод А. Арго.<p><emphasis><strong>Франтишек Яромир Рубеш</strong></emphasis><a l:href="#c3">{3}</a></p><p><strong>ПАН ТРУБА, ИЛИ КОЛЬ НЕ ХВАТАЕТ МУДРОСТИ — МНОГОГО НЕ ХВАТАЕТ</strong><a l:href="#c4">{4}</a></p>IСреди гор, венчающих милую отчизну нашу, раскинулось местечко; правда, оно на несколько дюжин лет старше Старого Колина и даже Старой Болеславы, но все-таки до сих пор зовется Новым Раем. Этот Новый Рай так затаился среди гор, что до сего времени даже чуткое ухо журналиста о нем ничего не прослышало, иначе бы мы, то есть те, кто регулярно по четвергам перечитывает «Кветы», а по вторникам и пятницам «Ческу вчелу»{5}, уж кое-что знали бы о нем. Словом, Новый Рай до сего дня был бы для нас раем потерянным.
Новый Рай хотя и маленькое, но вполне благодатное местечко; там есть свой церковный приход, своя управа, своя школа, свой тир, своя мельница и даже своя пивоварня, три добрых корчмы и три лекаря, из коих двое всегда трезвы; короче говоря, в Новом Раю есть все, что необходимо добропорядочным обывателям для поддержания жизни телесной и духовной.
На первый взгляд Новый Рай кажется старинным городишком, однако хижин здесь больше, чем домов; в этих домах и хижинах, почти так же, как и всюду, обитательниц больше, нежели обитателей; у обитателей больше ума или денег, а у обитательниц больше… нет, не скажу: чего доброго, они услышат — зазнаться ведь недолго, а именно этого мне бы и не хотелось! Или вдруг прослышат о том другие красотки, что тогда! Добавлю только, что обитатели Нового Рая народ порядочный, носят длиннополые сюртуки, коротко стригутся и говорят о себе не иначе как в третьем лице: они!