Я отправилась на рынок, прошла мимо «Ситареллы». Оформитель витрин оглядывал свою работу. Он добавил несколько устриц, отошел назад, посмотрел, как у него получилось, и помахал мие рукой. Рядом находился магазин-склад «Фэруэй». Его корзины были наполнены шестью видами местных яблок, поздними темно-синими сливами и первыми в этом сезоне тыквами. Я заметила неплохую кукурузу и отличные помидоры. Взяла корзину и вошла. Люди ходили по опилкам, протискивались между молочными рядами, шли мимо прилавков с блестящими сухофруктами, стараясь поскорее добраться до гастрономического отдела и купить хорошего копченого лосося.
Я положила в свою тележку мяту, лук-порей, свежий чеснок и отправилась в поисках заготовок для пельменей. Проходя мимо хлебобулочных изделий, потянулась за багетом и услышала голос:
— Этот не берите.
Подняла глаза и увидела мужчину с мальчишеским лицом. У него были дружелюбные карие глаза и лукавая улыбка. Казалось, он и сам удивляется, как его голова оказалась прикреплена к такому огромному и неуклюжему телу. Одной рукой мужчина протягивал мне багет, а другой не давал мне взять облюбованный мною батон.
— Возьмите этот, — сказал он. — Его испекли позже, а доставили раньше.
— Привет, Эд, — сказала я.
Эда Левине я едва знала, но у него была репутация знатока нью-йоркской еды. Многие годы друзья говорили мне, что я должна с ним подружиться. Они уверяли меня, что никто, кроме него, не знал больше о городской еде. Не было в Нью-Йорке пиццерии, которую бы Эд не проинспектировал. Если бы мне захотелось встретиться с куриным королем Бруклина или с поставщиком лучшего тофу во Флашинге, Эд бы меня им представил. Он был одним из немногих людей, которые знали женщин, до сих пор вручную раскатывавших тесто для штруделей. Лучшие жареные Цыплята в Гарлеме? Эд мог меня туда отвести. Самые вкусные сэндвичи Сохо? Эд справился бы и с этим заданием. Но хотя нас много раз представляли друг другу, знакомство мы так и не продолжили.
— Вы пробовали донаты, которые здесь получают от Джорджи? — спросил Эд и потянул меня к прилавку с выпечными изделиями. — Обязательно попробуйте.
У Эда имелось мнение по любому вопросу. Я должна была купить именно то, а не другое оливковое масло. Кофе лучше купить в соседнем магазине. Он не одобрил мой выбор копченого лосося. Но его энтузиазм был таким заразительным, что я ничуть не обиделась. Когда он сказал, что мои афганские пельмени лучше приготовить с йогуртом из магазина «Миддл Истерн» на авеню Бэй Ридж, я поняла, что он прав.
— Я могу вас туда отвезти, — предложил он. Его глаза сверкали. — В самом деле, позвольте пригласить вас на гастрономическую экскурсию по Бруклину.
Он запустил пальцы в короткие рыжеватые волосы и прибавил:
— Вы встретите удивительных людей. Пекарей и мясников в нашей стране недооценивают. Они будут счастливы, если вы поймете, чем они занимаются. Мы с вами прекрасно проведем время. Соглашайтесь.
Ну как я могла отказать?
— Вы оказались правы, — сказала я несколько дней спустя, усевшись в его автомобиль. — Афганские пельмени получились на славу, но с домашним йогуртом были бы еще лучше.
— «Миддл Истерн» это последний магазин, в который мы с вами зайдем. Сначала я отвезу вас в «Кэролл Гарденз». Но по пути в Бруклин мы сделаем незапланированную остановку. Хочется познакомить вас с Джимом Лихи из пекарни на Салливан-стрит. Хорошо?
Эд заглянул мне в глаза.
— Он — замечательный парень, — сказал он, по-прежнему не отводя от меня взгляда. — Когда Джим говорит о хлебе, можно заслушаться. Кстати, мы там можем купить себе что-нибудь в дорогу.
— Хорошо, — сказала я, подумав, что, если не стану спорить, он отведет от меня глаза и обратит внимание на дорогу.
Но Эд, как вскоре стало ясно, полностью доверял своему автомобилю, полагая, что тот и сам позаботится о себе, пока его хозяин занят своими мыслями. Он подолгу смотрел на меня, на план маршрута, иа менявшийся за окнами городской пейзаж.
— Я в этой пекарне еще не был! — воскликнул они и перемахнул через три ряда, чтобы получше вглядеться в дома.
По-видимому, он был убежден, что ни один автомобиль, следующий за нами, не двинется с места, прежде чем мы ему этого не позволим.
Я почувствовала облегчение, когда мы доехали до Салливан-стрит. Эд припарковал машину и выключил двигатель.
В пекарне было жарко и душно. В воздухе, словно снег, кружила мука. Когда к Эду подбежала женщина и обхватила его руками, они выглядели, как фигурки на пресс-папье.
— Эд! — воскликнула она. — Джим расстроится, что ты его не застал!
В помещении пахло дрожжами. Прислушавшись, я расслышала в жужжании печей вздохи поднимавшейся опары.
Караваи окружали нас, словно мягкие горы. Эд любовно погладил один из них и сказал:
— Джим помешан на правильной консистенции.
Он шел сквозь этот мягкий и белый мир, а мука оседала у него на пиджаке и серебрила волосы. Эд, словно кот, потянулся к длинному ряду пицц, выстроившихся на прилавке, и отломил от одной краешек.
— Попробуйте, — сказал он и протянул мне кусок.
