— Куда? — спросил шофер.
Ему пришлось остановиться, чтобы меня не задавить.
— «Таверна на Грин», — пожалуйста, — произнесла я тихим голосом.
— Громче, — сказал он, и, когда я повторила фразу, он так сильно нажал на газ, что меня отбросило назад и прижало к сиденью.
Шофер смотрел прямо перед собой. Он мчался по улицам, словно бы участвовал в автомобильных гонках. Проскакивал каждый светофор, подрезал другие автомобили, не обращал внимания на пешеходов.
— Помедленнее! — взмолилась я.
В ответ он еще сильнее нажал на газ и едва не налетел на детскую коляску, выехавшую на «зебру».
— Пожалуйста! — закричала я, но он не реагировал.
Возможно, он все время так ездил, но мне казалось, что он смотрит на меня, как на старый башмак, на утиль, с которым ему не терпелось расстаться.
Когда мы выехали на подъездную дорожку и автомобиль, дернувшись, остановился перед «Таверной на Грин», я была очень благодарна. Открыла дверь и, пошатываясь, выбралась на тротуар. Я была так потрясена, что мои руки дрожали, когда я отсчитывала деньги и совала их в окошко. В эту минуту я чувствовала себя такой же старой, какой казалась.
Клаудия стояла под козырьком. Она казалась еще меньше рядом с красивой женщиной с орлиным носом. У нее были короткие светлые волосы, а одета она была в кашемир и меха. Клаудия смотрела на каждое подъезжавшее такси и разглядывала выходивших пассажиров. Она глянула на меня, и я должна была бы обрадоваться тому, что ее взгляд двинулся дальше. Но мне почему-то стало грустно.
Я подошла на дрожащих ногах, дотронулась до ее руки. Туфли все-таки были малы и натерли ноги. Она обернулась, вгляделась в мое лицо и спросила:
— Бетти?
Я кивнула и наклонилась поцеловать ее. Она сказала:
— Я хочу познакомить тебя со своей подругой Элен. Но пойдем внутрь. Тебе, должно быть, тоже холодно.
Она взяла меня за руку, и мы пошли в волшебную страну — «Таверну на Грин». Поглядывая на огоньки, подмигивающие в фойе, я вспомнила, как зачарован был Ники безвкусной театральностью этого места.
— О, — прошептала я, стараясь имитировать речь туристки, впервые вошедшей в собор Шартра. — Разве это не прекрасно?
Оглядывая зал, я довольно удачно изобразила невинный восторг.
— Похоже на Рождество.
— Прекрасно, — сказала высокая подружка, бросив на Клаудию подозрительный взгляд.
Она словно бы спрашивала ее: какого черта она пригласила с собой такую особу. Элен и не подумала скрыть презрение к вычурной обстановке помещения, да и ко мне тоже, оттого что мне она так понравилась.
— Это музей вещей, которые не должны были появиться на свет, — заявила она и пошла через толпу, желая поскорее зарегистрироваться.
Все посетители повернули головы, наблюдая за ее продвижением. Я видела, что она, как магнит, притягивает к себе внимание. Наверное, Клаудия привела ее с собой в качестве приманки.
— Поздравляю, — шепнула Клаудия, когда она была от нас далеко. — Ты потрясающе выглядишь.
— Знаю, — сказала я жалким голосом. — В данный момент я не чувствую себя сама собой. Ни в малейшей степени.
И я запрокинула голову, открыла рот и уставилась на висячие украшения с выражением, которое, как я надеялась, выглядело как простодушное потрясение.
Обеденный зал, казалось, изнемогал от избыточного множества свечей, шаров, растений, картин и канделябров, но даже всего этого, вместе взятого, оказалось недостаточно, чтобы в промозглый ветреный день вытеснить холод из этого большого стеклянного здания. К моему неудовольствию, молодая распорядительница настояла на том, чтобы мы сняли наши пальто, и повела нас через оранжерею к столику возле окна.
— Хорошие места! — улыбнулась она.
Когда я спросила: «Вы не думаете, что нам было бы лучше сидеть, где не так холодно», она даже не соизволила ответить. Повернулась и оставила нас дрожать на узких стульях.
— Вы должны были настоять! — воскликнула Элен. — Вы говорили с ней так, словно просили одолжения. Мы платим за обед, а ее работа состоит в том, чтобы доставить нам удовольствие.
Судя по возмущенному тону Элен, я поняла, что женщины типа Бетти Джонс особенно раздражают элегантных пожилых людей.
— Чашку чая, — воскликнула она и властно помахала рукой ближайшему официанту. — Я должна выпить чаю.
Официант ее проигнорировал.
Элен, как ни в чем ни бывало, щелкнула пальцами следующему проходившему мимо человеку. Он оказался помощником официанта, однако он тоже ее проигнорировал. Тогда Элен поднялась со стула и подошла к официанту, неблагоразумно стоявшему без дела поблизости от нас. Официант расстроился, но все-таки двинулся по направлению к кухне.
— Элен, — настоящий эксперт в области чая, — сказала Клаудия, задумалась на мгновение и прибавила: — Впрочем, она считает себя экспертом во всем.
— Как вы ее узнали? — спросила я.
— Она была начинающей актрисой, — сказала Клаудия, — и приходила ко мне на занятия. Таланта у нее не было, но по прошествии долгих лет я с ней подружилась. Хотя, — Клаудия посмотрела на меня с сомнением, — если бы я знала, в какой роли ты сегодня выступаешь, то вряд ли выбрала ее в компаньонки. Богатые люди бывают недалекими и частенько ведут себя по-хамски.
