— Наш чай, — Элен вернулась к столу с улыбкой чеширского кота, — скоро прибудет.
Чай прибыл, но без всякого сопровождения.
— Вы когда-нибудь встречали такое ужасное обслуживание? — воскликнула Клаудия. — Вы можете прийти сюда с табличкой на груди «Я ресторанный критик «Нью-Йорк тайме»», и никто и глазом не моргнет.
— Ну, в этом я сомневаюсь, — сказала Элен со знанием дела. — Если бы здесь была Рут Рейчл, представляю, как бы все изменилось.
— В самом деле? — спросила Клаудия.
Ее лицо светилось лукавством, и я поняла, что она не посвятила подругу в мою тайну. Наконец-то я поняла, почему с нами оказалась Элен. И сама начала наслаждаться сложившейся ситуацией.
Когда официант пришел взять наш заказ, я сообщила ему свой выбор очень тихим голосом.
— Я вас не слышу! — закричал он. — Говорите громче.
— Здесь так шумно, — сказала я и повторила заказ.
По правде говоря, я и сама еле себя слышала.
— Будьте добры, мадам, — рассердился официант, — говорите громче. Я не глухой, но вы очень тихо говорите.
— Здесь так галдят! — сказала я.
— Вы говорите, что хотите салат? — не расслышал он.
— Нет, — сказала я уже погромче, — клецки.
— Салат «Цезарь» или свекла с грецкими орехами? — спросил он.
Элен наблюдала за этой сценой в изнеможении. Затем извлекла из сумочки ручку с серебряным пером.
— Я, — сказала она официанту, — напишу вам то, что я выбрала.
Элен рассерженно взглянула на меня.
— Благодарю, мадам, — обрадовался он. — Это значительно облегчит мне работу.
Он положил записку в карман и отошел.
Вокруг нас люди снимали друг друга на камеру, поздравляли юбиляров и именинников. Все были так очарованы помещением Уорнера Лероя,[56] что не сердились на долгое обслуживание.
Атмосфера нашего стола была куда менее радостной. Наши блюда все не появлялись, и после разговора ни о чем и пяти чашек чая я решила извиниться:
— Я постоянно сталкиваюсь с плохим обслуживанием, — сказала я Элен. — И не знаю почему.
— А я знаю, — выпалила она. — Вы похожи на старушку А таких дам официанты считают своими естественными врагами. Они думают, что старухи постоянно жалуются, заказывают самые дешевые блюда и оставляют шестипроцентные чаевые. Я давно поняла, что в ресторан надо являться хорошо и богато одетой.
— Вот как! Я этого и не знала, — смущенно пробормотала я.
И хотела добавить, что для нее выглядеть богато, по всей видимости, не проблема, но в этот момент очень удачно пришел официант и спросил:
— Кто заказывал салат из крабов?
Элен перенесла свое раздражение на него.
— Делайте свою работу! — рявкнула она.
Он посмотрел в свой блокнот и не слишком вежливо поставил перед ней салат.
— Он выглядит хорошо, — заметила я. — А мои клецки просто замечательные. Хотите попробовать?
— Я не люблю китайскую еду, — сказала она, взмахнув рукой.
— Попробуйте, — настойчиво произнесла я и сунула тарелку ей под нос. — Это не китайское блюдо. Оно лишь похоже на него.
— Нет, спасибо.
Она решительно отвела мою руку.
У меня создалось твердое убеждение, что ей не хотелось класть в рот того, чего касались мои губы.
Я взяла клецку — рот наполнился сочным говяжьим ароматом, за которым тут же последовал удар хрена. Два вкуса взаимно усиливали друг друга. Жар и сочность, слившись воедино, спускались по горлу и согревали тело.
— Салат из крабов отличный, — снизошла Элен и затем, еще более неохотно, добавила: — Хотите попробовать?
— Да, пожалуйста, — ответила я.
Прекрасный крабовый пирог — крупные куски свежего мяса, соединенные не столько яйцом, сколько честным словом.
— Попробуй и у меня, — предложила Клаудия.
Она отрезала кусок фуа-гра и положила сверху ломтик вареной груши.
— Так вкусно! Но это гусиная или утиная печень?
— Утиная, — сказала я без раздумья.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Вкус, — ответила я, — и цвет. Гусиная печень более жирная и гладкая. Печень гусей крупнее, а потому ее легче обработать. Жира в ней на тридцать процентов больше, поэтому она и более гладкая. К тому же она бледнее.
Элен посмотрела на меня с невольным уважением.
— Вы повар? — спросила она.
— Не совсем, — ответила я. — К тому же наша и французская гусиная печень отличаются между собой. Я совершенно уверена, что она отечественная.
Лицо Элен отразило череду сменявших друг друга эмоций. Похоже, она задумалась о том, что неправильно меня оценила. На мгновение я почувствовала, что ее отношение ко мне слегка смягчилось. В этот момент распорядительница подвела к соседнему столу изысканного джентльмена с серебристыми волосами. Он пришел в сопровождении красивой молодой женщины, скорее всего внучки, потому что, усевшись, джентльмен, не скрываясь, одобрительно кивнул в сторону Элен. Его глаза откровенно оценили бежевый кашемир и качество украшений, затем он перевел взгляд на Клаудию и явно не заинтересовался. Взглянул в мою сторону… выражение лица джентльмена изменилось, он дернулся, словно отказавшись от приветственного кивка. Элен все это тоже заметила и немедленно подвинула свой стул, стараясь убрать меня из его поля зрения.
Помощник официанта убрал со стола; официант принес основные блюда. Элен попробовала свою рыбу и задумчиво кивнула.
