Я сказала, что это весьма вероятно и что Бренда получила здесь боевое крещение. Он сказал, что хотел бы прийти со мной в ресторан, когда я буду в чужом обличье. Я сказала, что как-нибудь это устрою. Я лгала: он ни за что не увидит Бренду.
Когда закончила писать заметки, снова позвонила «Шестая страница» и сказала, что Мими Шератон не желает принимать участия в войне, развязанной Брайаном. Хочу ли я как-то прокомментировать это заявление? Меня так и подмывало ответить, но я помнила то, что советовала мне Кэрол. Как только я положила трубку, телефон снова зазвонил. Не выслушав, я тут же закричала:
— Повторяю, я не хочу с вами говорить!
— Вы со мной еще не говорили, — сказал плаксивый мужской голос. — Мы вообще не общались.
— Кто говорит? — осведомилась я.
— Давид Шапиро, — сказал нытик, — вы принадлежите мне.
— Прошу прощения? — удивилась я.
— Вы моя, — сказал он и громко рассмеялся.
Смех походил на лошадиное ржание, так он показывал, что шутит.
— Вчера вечером я выиграл благотворительный конкурс и заслужил право на ужин с ресторанным критиком «Нью-Йорк таймс».
— Вижу, вы даром времени не теряете: сразу заявили свои права, — заметила я.
Обычно проходило несколько месяцев, прежде чем ко мне обращались люди, завоевавшие возможность обедать вместе со мной. Иногда они и вовсе не звонили.
— Зачем ждать? — ответил он. — Я бы хотел заранее договориться.
Я предложила ему ужин в «Айси». Он сказал, что ни разу о нем не слышал.
— Хороший ресторан, — сказала я. — Я была там три раза. Назван по инициалам Эрика Клэптона.[73] Он один из владельцев. Там работает талантливый молодой французский шеф-повар, его блюда произвели на меня большое впечатление.
— Я заплатил за этот ужин кучу денег, — угрюмо проговорил Шапиро.
Когда я не ответила, он добавил:
— Я намерен их оправдать.
— Понимаю, — сказала я.
— Условие сделки, — сказал он, — заключается в том, что ужин должен состояться в ресторане, против которого ни у одного из нас не будет возражений. А с тем, что предложили вы, я не согласен.
— Как насчет «Канделы»? — предложила я.
— Тоже не слышал, — сказал он.
— Разумеется, не слышали, — ответила я. — Он новый.
— Я заплатил тысячи, — сказал Шапиро. — Думаю, что заслуживаю ресторана, о котором мне что-то известно. Может быть, «Даниель»?
— С «Даииелем» я не работаю, — возразила я.
В последующие пять минут он перечислил самые дорогие рестораны Нью-Йорка. В порядке убывания. Разочаровавшись, что ни один из них не входит в мои планы, он оборвал разговор, прибавив, что скоро позвонит мне еще раз. В этом я не сомневалась.
Менее чем через сутки господин Шапиро снова был на линии. Услышав его голос, я внутренне простонала. Человек, которого я ни разу еще не видела, успел привести меня в страшное раздражение. Может, и я произвела на него такое же впечатление? Судя по его тону, это было весьма вероятно. Голос Шапиро звучал агрессивно. Он сказал, что потерял терпение и хочет предложить мне список ресторанов, которые считает приемлемыми.
— Послушайте, — сказала я в изнеможении, — вы не купили права на выбор ресторана. «Нью-Йорк таймс» всего лишь предоставила вам право на ужин с ресторанным критиком. Большинство людей счастливы пойти туда, куда я их приглашу.
— Большинство людей не разбираются в еде и вине, — заметил Шапиро. — Я себя называю гастрономическим воителем. Многие годы я изучал гастрономию. И виноделие. У меня превосходная коллекция вин. Могу поспорить, что она лучше вашей.
Я не стала ему говорить, что пари он точно бы выиграл.
— Я хочу пить по-настоящему хорошие вина, — продолжил он. — В конце концов, я очень дорого заплатил за этот ужин.
— Ну прекратите! — закричала я. — Вы не заплатили ни пенни! Вы просто перечислили деньги в благотворительный фонд, за это вам значительно уменьшат налоги. Ваши деньги получит больница. А что получу я от этой сделки? Ужин с вами!
Я прижала руку к губам, в ужасе от вырвавшихся у меня слов. Но Шапиро сказал лишь:
— Кажется, вы это уже упоминали.
Если бы я обладала хоть каплей здравомыслия, то взяла бы господина Шапиро в «Даниель» или «Леспинасс» или в «Ле Сирк» и быстренько бы от него отделалась. Но если уж я должна была пострадать, то пусть и гастрономический воитель тоже помучается.
В переговорах прошло несколько недель. Он предложил «Ле Селебритэ», я ответила рестораном «Ле Сирк». Он предложил «Шантерель», я — «Солеру». Когда он назвал «Каравеллу», я радостно сообщила, что он опоздал: рецензия об этом ресторане должна была появиться в «Таймс» на следующий день.
— Не угодно ли посетить ресторан Мишеля?[74] — спросила я, предполагая, что это может ему понравиться.
— Нет, — ответил он. — Не угодно.
— Ну а как насчет «Окна в мир»?
