Честь полностью

— Она вчера съела три мороженых, забыла? Ты ее балуешь. — Он притворился, что сердится. — Когда уедешь, бас, посажу ее на диету.

Смита рассмеялась, но сердце заныло при мысли, что Абру останется с Моханом.

— А тетя Зарина не против вашей договоренности? Она присмотрит за Абру, пока ты будешь на работе? — Смите было неловко задать следующий вопрос. — Если ты будешь приплачивать ей за услуги няни, можно я буду каждый месяц присылать деньги?

— Ну да, конечно. Хочешь, чтобы тетя Зарина и Джамшед нас убили? За такое оскорбление.

— Джамшед?

— Ее муж. Я же тебе рассказывал. Они без ума от Абру.

— Но ты же останешься ее основным опекуном? Ты не передашь им…

Он коснулся ее руки.

— Смита. Не волнуйся. Я же сказал… — Он замолчал; в комнату вошла Зарина.

— Прошу к столу, — сказала она. — Что будете пить? Холодное или горячее?

— Холодное, если можно, — ответила Смита.

Мохан опустил ладони на плечи своей хозяйки.

— Пойдем, тетя Зарина, — сказал он. — Ты с самого утра готовишь. Мы со Смитой сами себе нальем. В твоем возрасте ни к чему перетруждаться.

Зарина улыбнулась.

— Видишь, как он меня дразнит? — сказала она Смите, а та заметила, что, когда Мохан говорил с Зариной, его акцент становился сильнее; он говорил как настоящий индиец. А еще он ее любил, в этом не было сомнений. Со своей матерью он тоже так ласков? Ей стало грустно при мысли, что она никогда об этом не узнает.

Смита пила малиновую газировку, а Зарина с Моханом ставили на стол все новые и новые блюда.

— Тетя, — ахнула Смита, — куда столько еды?

— Ешь, ешь, дикра^[72], — и тетя Зарина положила Смите на тарелку пару ложек сали боти^[73].

— Ох, тетя, — застонала Смита, — мне хватит.

— Смита, — сказал Мохан с набитым ртом, — ешь, йар. В Америке такого не поешь.

Она кивнула и послушно взяла вилку. За столом воцарилась доброжелательная тишина, прерываемая лишь благодарным бормотанием Смиты.

— Помню этот напиток из детства, — сказала Смита и отпила еще малиновой газировки. — У папы было много друзей-парсов. И когда мы ходили к ним в гости, они нас угощали этой газировкой.

Зарина щелкнула пальцами.

— Сбегай на кухню и принеси подруге еще бутылку, — велела она Мохану, и тот тут же встал, широко улыбаясь.

Женщина проводила его глазами и дождалась, пока он выйдет из гостиной.

— Давно ты знаешь моего Мохана?

— Эм-м… нет, не так давно, — запинаясь, ответила Смита. — Мы познакомились…

Зарина встряхнула головой, показывая, что это несущественно.

— Это неважно, — сказала она, — когда двое влюблены, время не имеет значения.

Смита сидела, потупившись в тарелку. И вздрогнула, когда Зарина взяла ее за подбородок.

— Ты такая красивая, — пробормотала она. — Неудивительно, что мой Мохан латту-фатту из-за тебя.

— Ладду-фадду?

Зарина рассмеялась.

— Не «ладду», латту. Это значит… как это по-английски? Потерял голову.

Смита улыбнулась. А потом взвизгнула: Зарина ущипнула ее за руку.

— Только попробуй обидеть моего мальчика, — сказала она. Ее глаза полыхнули. — Я знаю его много лет, и он еще никогда не приводил домой девушку.

— Тетя, — сказала Смита, — вы же знаете, что я живу в США? — Зарина кивнула. — И улетаю домой через три дня?

Зарина потрясенно уставилась на нее.

— Три дня? А как же Мохан? И ребенок?

— Я… я хотела устроить Абру в приют. Но Мохан сказал «нет». Он сказал, что…

— Чокри, — Зарина встала, — подумай хорошенько. Знаешь, что такое индийский приют? Что там делают с девочками? Естественно, Мохан сказал «нет». Я думала, ты умнее.

«Если я разобью Мохану сердце, она станет винить меня», — в ужасе подумала Смита и покосилась в сторону кухни. Мохан раскладывал лед по стаканам. Съеденное рагу камнем осело в животе. Это что, засада? И если да, участвовал ли в этом Мохан? Но удивленное выражение его лица развеяло ее подозрения.

— Су че? — спросил он Зарину на гуджаратском диалекте. — Что случилось?

— Ничего, ничего, — ответила та и села на место. А потом натянуто добавила: — Съешь еще, дикра.

Смита покачала головой.

— Спасибо, мне хватит.

Повисла напряженная тишина.

— Я сделаю персидского чая, — сказала Зарина. — Будете? А на десерт у нас крем лаган ну^[74].

— Арре, Зарина, оставь бедную девочку в покое, йар, — сказал Мохан. — Давай подождем минут десять-пятнадцать перед десертом.

Лицо Зарины подобрело.

— Знаете, что про нас, парсов, говорят? Парсы завтракают и думают, что приготовить на обед.

Они рассмеялись, и холодок развеялся.

— Пойду подогрею крем, — сказала Зарина. — А ты, может, покажешь Смите свою комнату? Я вас позову.

Они вошли в комнату Мохана, ощущая неловкость. Смита окинула взглядом голые стены, аккуратно застеленную двуспальную кровать, стул, на спинке которого висели джинсы. Комната была такой же аскетичной и безличной, как ее квартира. Добродушный весельчак Мохан хоть и жил не один, но, похоже, вел такое же монашеское существование, как она сама. Ее сердце при мысли об этом растаяло, и он это заметил.

— В чем дело? — спросил он.

— Ни в чем. Я просто рада, что увидела твою комнату. Теперь я знаю, где ты живешь.