В первый рабочий день мне пришлось показать Абдулу, как мы подшиваем рубашки. Но не успела я закончить объяснения, как он сказал: «Я это умею. Нет проблем. Я хорошо шью». Он взял из моих рук стопку рубашек, и я заметила, что пальцы у него длинные и тонкие и словно созданы для игры на шахнае[41]. Или для того, чтобы ласкать женское тело. Щеки мои загорелись; я ущипнула себя, чтобы порочные мысли не лезли в голову. Пожалуй, мои братья были правы: работая бок о бок с незнакомыми мужчинами, я стала дурной женщиной.
Я поспешила назад на рабочее место. Но через несколько минут не удержалась и посмотрела налево, где через ряд от меня сидел Абдул. Он повернулся к соседу, и я смогла разглядеть его черты. Волосы у него были черные и блестели, как вороново крыло. Кожа гладкая и темная, как камень. Работая, он нагибался от шеи, а спина оставалась прямой, как стена. Уже через полдня он со всеми подружился. Работал быстро; хоть я и сидела за два ряда от него, я видела, как умело он шьет. И даже во время работы он шутил и смешил всех вокруг. Никто не верил, что это его первый день. С его приходом над нашей темной фабрикой словно повисла радуга. Однажды он услышал, как я смеюсь, повернулся и незаметно мне подмигнул. Никто этого не видел. Через некоторое время я увидела, что к нам идет бригадир, и громко кашлянула, чтобы предупредить Абдула. Я испытывала к нему то же чувство, что к Радхе, — желание защитить. Мне хотелось уберечь этого юношу, которого я только что встретила, так же, как хотелось уберечь свою сестру. Впервые с того дня, как мы устроились на фабрику, мне захотелось сказать сестре спасибо за то, что заставила меня пойти работать. Словно порыв ветра распахнул окошко в моем сердце, туда влетела певчая птичка и свила гнездо. Я знала, что лучше бы мне прогнать ее, но поделать ничего не могла. Впервые в жизни у меня появилось что-то, что мне захотелось сохранить.
Радха работала в отделе женской одежды и шила одежду для американских леди. Она первой узнала про фабрику. Как-то раз прибежала домой, сияя от радости.
— Диди, диди, слушай! В Навангаре открылась новая швейная фабрика. Платят хорошо. Я подала заявку!
Я подметала пол и замерла с метелкой в руке.
— Какую заявку?
— На работу. — Она нетерпеливо взглянула на меня.
— Сестричка, да ты в своем уме? Знаешь же, что женщинам работать нельзя. В нашей деревне хоть кто-нибудь когда-нибудь работал вне дома?
Радха нахмурилась.
