– Но ты не выглядишь на этот возраст.
– Спасибо, – отвечает он. – Зизхан выглядишь как Зизхан.
– Ты хочешь сказать, ты человек без возраста?
– Я хочешь сказать, каждый иметь свой возраст.
Он снова начинает пороть чушь.
– Я приходить к тебе, – говорит он. – Я ничего не делать раньше. Жить без польза. Бог приводить сюда, Бог не любит ленивых. Мы все надо работать. Много работать.
– И как же мы, по-твоему, должны работать?
– Мистики говорить…
– Кто-кто?
– Мистики. Мистик – человек, который уметь глядеть внутрь. В сердце. Он знать, все люди связаны. Все люди похожи. Разные только снаружи. Кожа, одежда, паспорт. Это все снаружи. А сердце одинаково. Всегда. Везде.
– Ты совсем зарапортовался, приятель. И не надоест тебе нести всякую хренотень?
Он улыбается. Может, потому, что впервые слышит слово «хренотень» и не представляет, что оно значит. Может, потому, что решил не обращать на мои выпады внимания.
– Мистик верить, все мы умирать и воскресать. Бог задавать четыре вопроса. Как ты жить? Откуда брать деньги? На что тратить молодость? Четвертый вопрос – самый важный. Что ты делать со знанием, которое давать я? Так спрашивать Бог. Ты понял?
– Ни черта я не понял. Ты слишком паршиво говоришь по-английски.
– У меня есть знание, – заявляет он. – Я учитель.
– Помню, ты вкручивал мне, что любишь не учить, а учиться.
– Каждый учитель любить учиться.
– Ох, до чего мне надоело слушать твои бредни. Дай перевести дух.
– Я – учитель, – упорно повторяет он. – Я приходить сюда и делить свои знания с тобой.
На воле я нагляделся на всяких придурков. Здесь, в тюрьме, тоже. Кого здесь только нет! Тихие идиоты и буйные психи, маньяки, садисты, мазохисты… Иногда все они совмещаются в одном лице. Но такой диковины, как этот Зизхан, рожденный в Брунее и во всем мире, стены Шрусбери еще не видели. Не представляю, как мы с ним уживемся.
Искендер Топрак<p>Эсма</p><p><emphasis>Лондон, май 1978 года</emphasis></p>Дядя Тарик и тетя Мерал пришли к нам в гости со своими четырьмя детьми. После обеда все мы уселись перед телевизором – смотрели «Коронейшен-стрит», пили чай и ели сушеные фрукты. Мы почти не разговаривали, лишь изредка обменивались замечаниями, связанными с событиями на экране. Сьюзи как раз соблазнила Стива, а Гейл застукал их в интимный момент. Всем хотелось узнать, что будет дальше. Дядя Тарик заявил, что роман Сьюзи и Стива долго не протянется. Тетя Мерал была с ним согласна, но на ее слова никто не обращал внимания – все знали, что она плохо въезжает в сюжет. Мне приходилось переводить для нее некоторые сцены, потому что она еле-еле понимает по-английски. Иногда я добавляла кое-что от себя, чтобы усилить впечатление.
После того как гости ушли и все улеглись спать, я снова заперлась в ванной и принялась разглядывать себя в зеркало. Стук в дверь отвлек меня от этого занятия.
– Занято! – рявкнула я, обернувшись к дверям.
Стук повторился, тихо, но настойчиво. Вне себя от злости, я открыла дверь. На пороге стоял Юнус, в пижаме с Питером Пэном.
– Ой, какая ты страшила! – заверещал он. – Зачем ты так размалевалась?
Только тут я вспомнила, что опять нарисовала на подбородке бороду. Памятуя о том, что нападение – это лучший способ защиты, я грозно вопросила:
