Меня окружают со всех сторон. Сбивают с ног, прижимают голову к полу. В камере включают свет. Отвратительно яркий свет. Он режет мне глаза. Кто-то стоит надо мной – кажется, офицер Эндрю Маклаглин. Зачем он приперся? Дежурит в ночную смену? Этот парень любит свою работу.
Они столпились у койки Триппи, пытаются нащупать пульс. Видят шприц. И записку. Один из них читает ее вслух. Черт. Я вырываюсь, вскакиваю и, прежде чем они успевают очухаться, вырываю записку.
– Ну ты! – обиженно восклицает молодой охранник, словно я смошенничал в игре.
Офицер Маклаглин делает шаг вперед:
– Отдай.
– Это мое.
– Здесь нет ничего твоего, подонок. Отдай.
Мы пожираем друг друга глазами. Момент наконец настал. Он может откровенно показать, как сильно меня ненавидит. А я могу откровенно показать, что эта ненависть взаимна. Притворяться больше нет смысла. Идиотские попытки казаться лучше теперь ни к чему. Мы такие, какие есть. Я запихиваю записку себе в рот.
– О, такого я не предвидел, – говорит офицер Маклаглин. – Кретинских фильмов насмотрелся, да?
Я начинаю жевать. Медленно. Торопиться нет никакой надобности. Все таращатся на меня, как на психа.
– Алекс, тебе придется об этом пожалеть. Даю тебе последний шанс спасти свою задницу. Прекрати.
Я жую, жую, жую… Никогда не думал, что у бумаги вкус мела. Интересно, видит ли меня сейчас Триппи? Я не знаю, что происходит с нашими душами, когда мы умираем. Может, они, покинув тело, взлетают к небесам, точно шары, наполненные горячим воздухом. А может, еще какое-то время остаются на земле. Видела ли мама, как я своими руками вытащил нож, которым ее заколол?
Я глотаю записку.
Первый удар приходится в челюсть. Я не успеваю подготовиться. Зубы мои громко лязгают друг о друга. Офицер Маклаглин знает, куда бить. В отличие от бедняги Триппи. Остальные охранники отводят взгляды. Наверное, им все это не нравится. Они добропорядочные граждане. У них есть жены и дети. Они предпочитают спокойно спать по ночам. Никто из них не хочет пачкать руки кровью. Но никто не пытается остановить Маклаглина. С теми, кто любит распускать кулаки, люди предпочитают не связываться. Считают, себе дороже. Поэтому драчуны и борзеют. Я знаю это по опыту. Я сам был одним из них.
* * *
