— И что же, продолжать голодать? Мы с Говиндом дни напролет работаем в полях, но без дождей какой в этом прок? А Арвинд — чем занимается этот никчемный? Слоняется без дела, пьет, путается под ногами, когда ты пол метешь и убираешься.
— Радха, — сказала я. — Ты нужна Говинду на ферме, на? Кто станет ему помогать, если тебя не будет?
Она даже не дала мне договорить.
— Ферма слишком мала и не может нас прокормить. А Говинд и сам справится. Или пусть Арвинд бросает пить и идет помогать. Мне надоело вечно ходить голодной! Работаю не меньше братьев, но едят они первыми! А стоит нам купить яиц или козлятины, все достается им. Почему?
— Чокри, чуп[42]! Так нас растила мама. В память о ней…
— Мамы больше нет. И жила она в другое время. В Мумбаи и Дели все женщины работают. Мы молодые. Почему мы должны сидеть дома, как старухи? На фабрике хорошо платят. И работа легкая.
— Братья никогда не разрешат…
— Да кто их спросит? — Радха разозлилась; это ее сердитое лицо я помнила еще со времен, когда она была малышкой. — Хочу есть яйца каждый день! Разве Говинд нароет мне яйцо на своем поле? Если нет, пусть попробует меня остановить!
От страха у меня скрутило живот. У Говинда плохой характер. А после смерти отца он стал главой семьи.
— Давай я с ним поговорю, — предложила я. — Но если он откажет…
Радха нетерпеливо встряхнула головой, словно мои слова были комарами и ей пришлось их отгонять.
— Откажет — все равно пойду работать. Плевать я хотела.
— Сестренка, — я повысила голос, — это же наш старший брат. Его слово — закон.
— Нет. Я пойду работать, даже если мне запретит сам премьер-министр Нарендра Моди.
Если бы Радха знала, к чему нас приведет ее упрямство, она бы, может, и нашла способ усмирить свои амбиции и мы бы ни шагу не ступили из деревни. Традиции — они же как яйца: разбив, обратно в скорлупу не положишь.
<p>Глава четырнадцатая</p>— Скажу одно об этом мотеле, — пробормотала Смита с набитым ртом, — кормят тут отменно.
Мохан взглянул на нее с нечитаемым выражением лица.
— Что? — спросила она.
— Мне просто нравится смотреть, как ты ешь. Женщины часто… Не знаю, йар. Обычно женщины в мужской компании едят, как птички. А ты, видно, не стесняешься.
— Работа у нас такая: когда есть еда, надо есть. — Смита взглянула на часы и положила вилку. — Нам ведь скоро ехать?
— Да.
Они выехали с территории мотеля и обогнули кур, переходивших дорогу, — Смита при виде их улыбнулась. Тут ей в голову пришла мысль.
— Как думаешь, клерк ничего не заподозрил, когда ты два дня подряд заказывал по две бутылки пива в номер? — спросила она.
Мохан поджал губы.
— Пойми одно, Смита. Половина обычаев в Индии существует, чтобы спасти лицо. Главное — сохранять видимость приличий, а что там на самом деле происходит, всем плевать.
— Значит, Индия — страна лицемеров?
Он улыбнулся, глядя на нее, как на несмышленого малыша.
— Нет. Это страна, для которой важнее всего сохранить лицо.
— То же самое пытались сделать братья Мины, — с горечью произнесла она. — Ради этого они все затеяли? Чтобы спасти честь семьи.
