Я отрицательно помотал головой, не здесь и не сейчас. Это только в кино всадники стреляют из маленьких карманных арбалетов. На деле арбалет оружие тяжёлое, на скаку его не перезарядишь. Раз промажешь, второй ещё когда будет, это ж с седла слезать надо.
Но всё-таки их кони неслись по колее, протоптанной нашими скакунами, а потому медленно, но верно догоняли. Чтобы оторваться, нам очень нужно чудо. Хоть какое-то...
И вскоре оно таки произошло! Но, честно говоря, лучше бы не происходило, уж простите за столь убийственную тавтологию.
— Фенрир!
Центурион встал на дыбы, едва не сбросив меня в снег, хоть и обещал беречь. Остальные успели натянуть поводья до того, как огромный волк, одним прыжком вылетев из чащи, перекрыл нам дорогу у самой кромки льда. Мамочка, до чего же он был страшен...
Я молча махнул рукой вправо и влево. Седрик, моя дочь и двое наёмников, не задавая вопросов, поскакали в обход. Эд на Ребекке, ещё двое мечников и Метью на крестьянской (взятой в долг, а не реквизированной!) лошадке совершил такой же манёвр с другой стороны.
Не решаясь, на кого напасть первым, Фенрир начал понемногу отступать, вертя головой, и мы использовали свой шанс. Зверь не рискнул ступить на замёрзшее озеро, но его тяжёлый хвост в ярости задел два неприметных каменных валуна.
А ведь я говорил, что никому не рекомендуется будить спящих каменных троллей. И минуты не прошло, как задние лапы великого волка попали в холодный гранитный капкан.
— Вперёд! — не своим голосом прохрипел я.
Мы развернулись к темнеющему на горизонте замку. Наши перепуганные лошади выбивались из сил, но неслись галопом. Мы с Центурионом по центру, остальные — успешно обходя по флангам. Как это ни парадоксально, но они в обход двигались быстрее, чем мы по прямой. Видимо, очень хотели жить.
Надо ли говорить, что Фенрир в ярости разметал наших охранников на отдельные булыжники меньше чем за пять минут, и всё-таки это дало нам время. В смысле всем нам, только не мне.
Жёлтые глаза огромного волка, словно две луны, уставились на меня и Центуриона. Мой могучий конь невольно присел на круп, когда над ним нависла оскаленная волчья пасть. Фенрир втянул ноздрями воздух и недовольно прорычал:
— Больной. Волк не ест заболевших. Приду потом.
Я даже не сразу осознал, что, собственно, произошло, но огромный зверь легко перепрыгнул через меня с конём и с удовлетворённым рыком врезался в тех всадников, что нас догоняли. Судя по страшным крикам и нечеловеческому вою, больных там не было, так что бессмертный волк вполне мог позволить себе отвести душу.
Центурион скакал как никогда, словно на хвосте у него висела бледная смерть всего лошадиного племени. До сих пор не представляю, как и каким чудом, но к воротам замка первыми добрались именно мы с ним!
Остальных, так сказать, притащили на хвосте. Нам заранее открыли ворота, я ещё помню, как кричала Хельга, когда Седрик и Эд ловили меня, падающего с коня. А потом мир вокруг просто заволокло красной пеленой и ледяной холод в последний раз обжёг лёгкие.
Что-то тяжёлое и мягкое ударило меня в висок. Всё. Темнота. Ночь.
Я проснулся у себя дома, мокрый, как полевая мышь в грозу. За окнами просыпался рассвет, гудели машины мусоровозов, сигналили такси. На прикроватной тумбочке лежали пузырьки с лекарствами, упаковки шприцов и стояла пустая кружка.
Прямо на полу у двери, свернувшись калачиком, спал бывший бог.
Я встал. В голове ещё сильно гудело, живот подвело от голода, во всём теле ощущалась страшная слабость, но жар, кажется, спал. Я стянул с себя мокрую футболку, достал из шкафа рубашку и спортивные штаны. Осторожно перешагнул через ноги спящего Эда и тихонечко прошёл на кухню. Солнце вовсю светило в окна.
Часы на микроволновке показывали девять тридцать три утра. Мой сотовый лежал на столе разряженный, зато рабочий компьютер вполне держал батарею и...
— Что?! — едва не заорал я, увидев дату на экране. — Сколько же я тут провалялся?
— Три дня, мой добрый лорд и господин. — Из-за холодильника, зевая, вышел белый цверг в моих старых шортах. — Вы были такой больной, вас трепала лихорадка. Хорошо, что лекарь дал вам плоские шарики и назначил меня ставить уколы.
Мне резко поплохело.
— А кому же ещё можно было такое доверить? — безмятежно продолжил Десигуаль, устраиваясь рядом со мной на диване. — Сэр Эд в вашем мире сразу становится сумасшедшим, как мой папаша после ведра крепкого пойла, а у вашей дочери, моей любимой хозяйки, слишком тяжёлая рука. Я колол вас сам, как дятел долбит колоду.
— Что ещё интересного мне предстоит узнать? — с трудом выдавил я, даже в страшных снах не в силах представить себе такого позора — подлый цверг видел меня беспомощным и голым. Это мрак. Застрелиться, что ли?
— Да всё хорошо, мой лорд. — Поковырявшись пальцем в ухе, Десигуаль извлёк застрявшего таракана, не раздумывая, бросил себе его в рот, прожевал и удовлетворённо потянулся. — Ваш друг подрался с двумя грубыми господами, они имели дерзость требовать с него золото за побитую машину.
— Их спасли?
