Я бы тоже хоть иногда хотел бы так рифмовать, но мне не дано. У меня другие таланты, я дерусь молча, не так эффектно, но от этого не менее эффективно. Мне некогда отвечать на риторические вопросы типа: «Ты чё, ваще?» или «А меня-то за что?!» Я просто бью, вкладывая в кулак всю силу и ярость. Причём желательно не более одного-двух ударов на противника, потому что их всегда больше, чем нас. Подчёркиваю: не, как правило, больше, а ВСЕГДА.
– Ставр, сзади!
Я успел прикрыться плащом, и чей-то нож прошёлся по белому волчьему меху вскользь. Идиоты, эту шкуру и прямым ударом пробить очень сложно, а уж на режущем взмахе…
Вот вам за это в ухо и по зубам! Кажется, я разодрал костяшки правой руки в кровь, главное, чтоб потом какая-нибудь инфекция не попала, а так…
– Ставр, сзади!
– Издеваешься?!
– С другого сзади!
Я успел обернуться ровно за тем, чтобы получить тяжёлый удар поленом в лоб. Брызнули искры синие и зелёные. Кажется, оранжевые тоже были, но это не так важно, потому что потом рухнула темнота…
Из разгромленного кабака меня вывел наш Капитан, надо признать, он ещё крепкий старик и умеет появляться в нужном месте в нужное время. Мы с ним сели прямо в снег у коновязи, вблизи изумлённых морд Центуриона и Ребекки.
– Заигрался ты, боярин! Ох и заигрался, зачудил, задурманил себе голову!
– Ничего подобного, я не… это из-за Эда, потому что… Короче, в чём проблема?! Извинился, оплатил битую посуду, добавил пару золотых хозяину, все довольны.
– А твоя дочь, юница Хельга, знает, где ты?
– Нет, – призадумался я, потирая лоб, шишка, наверное, здоровущая будет. – Она была в школе, а Эд всегда может подкорректировать время нашего возвращения, он же бог.
– Он тебе не помощник.
– Почему?
– Потому что сидит в соседней камере, – вздохнул мой шеф. – Ты же не всерьёз поверил, что я бегаю за каждым граничаром, вызволяя из тюрьмы очередного пьяницу или дебошира. Я всего лишь тебе снюсь…
Кажется, меня подбросило на месте от собственного крика! Да, Капитан не обманул, это действительно был полуобморочный сон, потому что я и близко не помнил, кто и когда затащил меня в холодный подвал, бросил на прелую солому в вонючем каменном мешке с единственным оконцем под потолком, в которое не пролезла бы и кошка.
Но хуже всего, что мои руки и ноги были скованы железом. Ненавижу это долбаное Средневековье, требую адвоката и чашечку кофе!
– Эй, есть тут кто-нибудь?
Если я ожидал, что в ответ дружно раскроет рот хор Пятницкого, то очень зря. Мне ответило лишь эхо. И то вяло, как будто нехотя. Что, если подумать, тоже не так уж совсем плохо.
– Раз есть эхо, то вокруг полно свободных помещений, а пустующая тюрьма свидетельствует о милостивом и человеколюбивом характере нашего молодого короля. Он нас простит и выпустит, правда?
Мне никто не ответил, даже мыши. И не потому, что их здесь не было, просто они ни на грош не верили моим наивным словам, а может, даже втихую потешались надо мной, держась за животики у себя в соломе.
– Ставр… – слабо донеслось из-за каменной стенки.
– Кто это там? – прекрасно зная ответ, зачем-то спросил я. – Эд, Эд, что за дела? Неужели и тебя повязали, как котёнка.
– Неправда, я бился, словно яростный берсерк после двух горстей мухоморов! Задница Одинова, да я превратил этот кабак в труху и развалины, я сплясал на их костях, и, только после того, как они вызвали трёх хитрецов-магов, которые посоветовали лить мне под ноги тюлений жир, им удалось повязать меня павшего! Но представляешь, какие они теперь все жирные и противные, фэ-э…
Суду всё ясно. Мы оба в плену, мы не вернёмся вовремя, Хельга впадёт в панику, но даже если она сама пойдёт искать нас в замке Кость, то всё равно не найдёт. Ибо мы в дне пути от замка, на Снежной ярмарке в столице, а по факту сидим в подвале королевского замка. Других тут всё равно нет, так что гадай не гадай, без особых вариантов.
– Знаешь, сукин ты кот, – задумчиво обратился я к стенке, – не то чтобы мне в первый раз доводилось сидеть в тюрьмах, но, если мы не сбежим до возвращения Хельги из школы или нас казнят ещё раньше, я на неделю запрещу тебе мультики.
– И даже «Смешариков»?! – ужаснулись с той стороны.
– Да, да, особенно «Смешариков»! Хельга давно говорила мне, что ты странно посматриваешь на Нюшу.
– На свинью или певицу?
– Тебе, похоже, без разницы.
В ответ он пнул стену головой так, что известь посыпалась. С моей стороны. С его раздался лишь яростный рык, глухой звук удара и… тишина. Видимо, ретивого бодания с каменной тюрьмой даже его божественный лоб не выдерживает.
Однако наша перепалка имела свой смысл, потому что буквально через минуту послышались шаги, скрежет отодвигаемого засова, и в мою камеру шагнули двое стражников с факелами. Следом за ними шагнул невысокий, похожий на хорька человек в чёрной сутане с капюшоном.
– Мир вам, лорд Белхорст. Вижу, вы не узнаёте вашего скромного слугу.
Если и не узнал с первого взгляда, то после его сладких речей, голоса, более всего напоминающего противный скрежет чем-нибудь резиновым по стеклу, сомнений не осталось. Наше вам с кисточкой, мать святая инквизиция…
