– Мой лорд, миледи Хельга сказала, что вы меня звали? – Пока я расправлялся со свининой, передо мной возник мой тощий паж. – Я всегда к вашим услугам!
– Да, – потянулся я, вытягивая из-под стола левую ногу. – Почему мои сапоги не начищены?
– Но вы же где-то разъезжали… упс.
Метью вовремя заткнулся и безропотно принялся тряпкой оттирать мою обувь. Это правильно, в обязанности пажа входит полный уход за гардеробом господина. Пусть включается в работу его недоделанное величество.
Но, прежде чем он справился с одним моим сапогом, в дверь обеденного зала деликатно постучали обухом боевого топора.
– Войдите, – разрешил я.
– Сир?
– Седрик?
– Снова хотите продолжить игру? – догадался он.
– Ничуть, – ушёл я от прямого ответа. – Просто спрашиваю: чего стучал?
– Могу ли я задать вам прямой вопрос, сир?
– Ну почему бы и нет?
– Леди Дана действительно наскучила вам как женщина? – прямолинейно рубанул старый крестоносец.
– Ты ел жёлтый снег?
– Хм, сир?!
– Тогда с какого нетрезвого бодуна ты это взял?
– Но разве не вы дали приказ Центуриону размозжить ей голову копытом?
– Что?! – Я вскочил, едва не опрокинув стол.
Метью кувыркнулся сам с моим правым сапогом в руках. Весёлая игра в «переболтай Седрика вопросами» вновь кончилась не в мою пользу.
– Во-первых, её не может здесь быть, она за Гранями! Во-вторых, я никогда бы не отдал столь жуткого приказа этому черноголовому киллеру с мешком овса вместо мозгов! И в-третьих, что значит «размозжить голову»? Дана жива?
Седой вояка покорно склонился передо мной.
– А ты молчи! – рявкнул я на ни в чём не повинного пажа. – Отдай мой сапог, и… и… сэра Эда ко мне!
Обуваясь на ходу, я бросился по коридору направо, подпрыгивая, как хромая утка. Во дворе у конюшни толпились наёмники. Мой чёрный конь, оскалив зубы и грозно притопывая передними ногами, никого не подпускал к телу распластавшейся перед ним женщины. На её ровном и белом лбу зрела шишка размером с кедровую. Прекрасная дампир получила своё.
– Крови нет, – пробормотал я, опускаясь на одно колено и быстро осматривая несчастную. – Без сознания, но жива.
Вот умеют же у нас, чуть что, сразу кричать: «Конь размозжил ей голову-у!» Размозжил – это копытом с размаху, череп всмятку, мозги наружу. А тут… похоже, он её самым аккуратнейшим образом пристукнул, просто чтобы остановить. Да, дружище?
– Ставр, она собиралась убить тебя, – тихо прошептал Центурион, едва не касаясь храпом моего уха. – Ты уже забыл, что она говорила в той пещере? А я нет.
Я тоже, хотелось рявкнуть мне. Помнить об угрозах – это совсем не одно и то же, что бегать плакаться о них каждому встречному-поперечному. Измена в Средние века венчалась всего одним наказанием – смертью. Быстрой или медленной – зависело от настроения и общего эмоционального фона судящих лиц. А они обычно были очень строги в подобных ситуациях.
Если хоть кто-то в замке узнает о том, что эта женщина – любовница Локи и она угрожала меня убить, то леди Дана будет мгновенно похоронена заживо прямо здесь, под булыжниками двора замка Кость. И поверьте, это ещё весьма милосердная казнь!
Моего мнения уже никто не спросит, а невнятная мягкость в вопросах наказания предателя считается едва ли не проявлением лютой трусости. Такой вот диковатый супермикс языческих законов и христианской морали.
– Драккар мне в устье, – ахнул подоспевший Эд. – Что тут происходит? Кто плохой? Кого повесить?
– Чёрный конь лорда Белхорста лягнул его гостью, – глухо ответил кто-то.
– Значит, за дело, – тут же сменил тон бывший бог. – Центуриона я знаю с младых копыт, он зазря и муху хвостом не тронет. А эта… как её… в общем, она всегда слишком много о себе воображала. Я к ней и так и эдак, с вином и цветочками, а она вся из себя…
Взглядом заткнув Эду рот, я молча поднял бесчувственную дампир на руки и понёс. Больше ей в моём замке делать нечего, но и смерть её будет не на моей совести.
– Эд, остаёшься за главного, – на ходу бросил я. – Мне нужно вернуть её в наш мир, там её место. Но если вдруг неожиданно появится Фенрир, сразу дуй за мной. Кажется, теперь мы сможем помочь ему избавиться от той ленты.
– Ты ничего мне не рассказывал.
– Просто не успел. Поговори с Центурионом, он в курсе.
Уже когда я подходил к фреске, меня догнала Хельга:
– Па, что происходит?
– По-моему, это самый популярный вопрос на сегодняшней повестке дня. – Я слегка развернулся, чтобы она увидела синюю гематому на голове дампир. – Вот, полюбуйся, это Центурион шарахнул её копытом.
– Не может быть! – округлила глаза моя дочь. – Он же добрейшей души коняшка!
– Вот именно, но у него была весомая причина. Поможешь мне?
– Конечно!
Она первой шагнула во фреску и поддержала меня, когда я двинулся следом и покачнулся, ступив на пружинистый матрас кровати.
– Главное не уронить. – Мы в четыре руки аккуратно уложили Дану на железный кухонный диван. – Присмотри за ней, мне надо срочно позвонить.
