– Когда б жена твоя, красавица бледная, не тока во дворе дружинников вырубила, а и во всём доме разом, так и не о чем и беспокоиться. Однако вдруг у кого возможность была тревожную кнопку нажать. Вполне станется, так и успели сообщить куда нужно о бегстве нашем.
– Но они не знают, на каком мы транспорте.
– То верно, да надолго не спасёт, – мрачно хмыкнул Капитан граничар. – А теперь пристегнитесь, мы просёлочными дорогами пойдём. Ох и попрыгаем по кочкам-ам!
Кто знает наши просёлочные дороги, тот поверит – ох мы и попрыгали! Хельга удерживала вовсю хохочущую маму. Смерть счастливо визжала, хлопала себя по коленям, хваталась за живот, смотрела в окно и явно наслаждалась поездкой, как малое дитя в парке аттракционов.
Коньяк на неё действовал, лишь когда она сама этого хотела. Бесценное качество, кстати! Выпил литр и сам решаешь, когда он вдарит тебе по мозгам – прямо сейчас или после работы, а может, и вообще на следующий день. У Хель такие вещи вообще происходят запросто, по роду профессии она всегда себя контролирует, ей нельзя иначе.
Именно поэтому я всегда знал, что наша связь не случайна. Древняя богиня смерти не позволяет себе случайностей, ошибок, оговорок и недомолвок. Она всегда отдаёт себе отчёт в каждом своём поступке. Она всегда и всё контролирует, даже играя. Она – Смерть. Не надо пытаться делать из неё пьяную дуру, уж поверьте.
Мы выехали за территорию посёлка и направились в город. Два раза стояли в перелесках, пропуская военные бэтээры, несущиеся в обратную сторону. Один раз над головами даже пролетел военный вертолёт, но вряд ли он нас заметил.
– А в городе куда?
– Вас до дома подброшу и за дела, – сквозь зубы бросил Капитан.
– Может быть, с нами в Кость?
– Что мне там делать?
– Будете пить вино в компании Седрика. По-моему, вы вполне споётесь.
– Сопьётесь?
– Ну или-или, – пожал плечами я. – В любом случае здесь у вас одни проблемы.
– Ставр, а ты бы бросил свой замок? Оставил участок границы лишь потому, что тебя предали и подставили?
Я заткнулся. Он был абсолютно прав. Честь граничара не позволяла отступить.
Нас учили и воспитывали на примере героев Брестской крепости. В ту Великую войну фашисты отводили на разгром пограничников ровно два (два!!!) часа. Но заставы держались сутками, неделями и месяцами! Без патронов, без еды и воды, они дрались врукопашную, до последнего закрывая собой границу.
Мы не герои, но нас воспитывали на их примере. Поэтому мой Капитан прав, я вернусь на свой участок и буду стоять у стен Граней, пока держу в руках меч и спину мою прикрывает шкура белого волка.
Через пару часов мы въехали в город.
Само собой, ради нас никто не поднимал на ноги всю полицию, не объявлял общероссийский план «Перехват», но, высадив нас на перекрёстке у дома, мой шеф честно предупредил:
– Там может быть засада.
– Идём, муж мой, – безмятежно откликнулась Хель. – Если в твой дом проникли враги, Гарм схватит их всех! И я не завидую их судьбе.
Пурга с пургеном, как же из моей головы вылетел этот милый пёсик?
Если сама Смерть поставила его охранять хоть что-либо на свете, то нет, не было и не будет силы, сумевшей заставить его отступить! Адский пёс единственный в своём роде, и думаю, никому бы не стоило преуменьшать его яростную силу.
Очень надеюсь, что спецназ, полиция, военные не начали стрелять, потому что пули могли только взбесить чёрноподпалого добермана, превратив из просто недружелюбного пса в воплощённое исчадие Тьмы! И вот тогда вряд ли какому смертному стоило бы вставать у него на пути…
Впрочем, судя по мифам и легендам, бессмертным богам тоже не стоит подставляться под клыки этого трогательного пёсика. Он умел защитить свою хозяйку.
– Собаченька нас ждёт, – нежно протянула Хельга. – Надо было хоть колбаски купить, забежим в магазин?
Ох, вот кто бы и как ни называл Гарма, но по отношению к жуткому исчадию Ледяного ада милое «собаченька» – это уже слишком.
– Выходим здесь, – попросил я.
Капитан остановил за домом, у сетевого «Погребка», обычно мы закупаемся там йогуртами, пельменями и минералкой. Хельга выпрыгнула первой, подавая руку маме.
– Куда вы? – спросил я Капитана.
– Тебе оно надо знать, боярин? – мрачно хмыкнул он. – Вдруг да кто спросит? Так проще и не врать, не знаешь, и всё, так честнее.
– Согласен.
– И запомни это, Годин Ставрович.
– Э-э?
– Коли так скажу, я это. А двойник мой будет по-прежнему говорить Ставр Годинович! – Он дал газу, и микроавтобус скрылся с глаз, повернув на ближайшем перекрёстке.
Хорошо, я постараюсь это запомнить.
Моя несчастная, многострадальная, всё испытавшая дверь едва держалась на петлях. Две бумажные полоски с печатями из полиции радовали глаз настойчивой аккуратностью и какой-то дебиловатой наивностью.
Типа вот мы вам так дверь заклеили, и теперь оно надёжно, никто не смеет это нарушить. Иначе всё! Прямо-таки неминуемая египетская казнь на месте. Да, да, разумеется, конечно, мы ни-ни даже в мыслях, никогда и ни за что, угу…
– Без фанатизма, – попросил я, поскольку Хельга уж очень рьяно отнеслась к этим бумажным запретам.
