Джорская Р
Девлин из Дункейра, Избранный волей Богов, Защитник Королевства, Первый рыцарь короля Олафура, королевский советник и генерал королевской армии, решительно шагал по коридорам дворца, что-то бормоча себе под нос. Тем немногим, кто попадался Избранному на пути, хватало одного взгляда на его мрачное лицо, чтобы вспомнить о неотложных проблемах и поспешно убраться с дороги. И дело было не столько во внешности Девлина (хотя зеленые глаза и черные — теперь с проседью — волосы выдавали в нем чужестранца: он был первым кейрийцем, поступившим на службу к завоевателям), сколько в его репутации. О крутом нраве Избранного знали все, и иметь такого врага, обладающего властью, никому не хотелось.
Когда Девлин добрался до покоев, отведенных под его штаб, стражник, стоявший у входа, увидел выражение лица Избранного и, не тратя времени на положенные почести, быстро распахнул перед ним дверь. С размаху хлопнув ею, Девлин влетел в кабинет.
Лейтенант Дидрик оторвал взгляд от документов.
— Заседание Совета прошло так, как мы и думали?
Почти четыре месяца назад, когда король назначил Девлина генералом, лейтенанта Дидрика перевели из королевской стражи в помощники Избранного. Кое-кто считал, что тот слишком молод для этой должности, но недостаток лет с лихвой окупался верной службой и дружбой с Избранным. Лейтенант достаточно хорошо знал Девлина и легко мог отличить, взбешен ли тот по-настоящему или просто раздосадован, как сейчас.
— Советники заседают, ведут бесконечные споры и ничего не делают, — в сердцах сказал Девлин, расстегивая жесткий воротник парадного камзола. — А люди во дворце разбегаются, как испуганные овцы, едва завидев меня.
Лейтенант Дидрик кивнул.
— Может, они и поверили бы в твою доброту, если бы ты не рычал.
— А я и не рычу.
— Нет, рычишь.
Девлин сердито сверкнул глазами и принялся ходить из угла в угол. Лейтенант Дидрик, не вставая с места, наблюдал за беспокойными передвижениями Избранного. Тот молча мерил шагами тесное пространство кабинета, пытаясь стряхнуть с себя разочарование и недовольство результатами дневного заседания Совета. Четыре часа в зале, и никакого толку. Нет, это не для него. В прошлом он работал кузнецом и фермером. Оба занятия были не самыми легкими, но Девлин по крайней мере видел плоды своего труда, и это служило ему наградой. Теперь судьбе угодно сделать из него политика, хотя он не хуже других знал, что не подходит для этой роли. Придворный политик должен постоянно находить компромиссы, заключать выгодные союзы, заручаться поддержкой влиятельных лиц и всеми правдами и неправдами добиваться благосклонности монарха. Чтобы лавировать в хитросплетении дворцовых интриг, требуется недюжинное мастерство, а чтобы добиться своей цели, нужно много времени. Время — как раз то, чего ему не хватает.
И что еще хуже, голос Девлина — лишь один из шестнадцати, а ни криком, ни шепотом на свою сторону советников ему не склонить. Поэтому он вынужден уговаривать, задабривать, льстить и торговаться, довольствуясь при этом самыми незначительными победами.
Именно такую победу ему удалось одержать сегодня.
— Есть новости, — сообщил он, опускаясь на деревянный стул напротив лейтенанта. — Совет одобрил предложение призвать в армию уже подготовленных солдат. Курьеры доставят приказ во все провинции. Если повезет, еще до первого снега мы наберем сотню бойцов, а к весне их будет около тысячи.
Лейтенант Дидрик откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.
— Замечательно. А почему ты сразу не сказал?
— Потому что это достижение обошлось мне недешево. Пришлось отказаться от идеи обучить народ, живущий на границе, навыкам защиты, — расстроенно произнес Девлин и провел пальцами здоровой руки по коротко остриженным волосам. Он до сих пор сомневался, правильно ли поступил, хотя в этом случае даже обычно его поддерживавшие советники как один воспротивились предложению.
Логика Девлина была предельно проста: вместо того чтобы смотреть, как гибнут беззащитные жители Джорска, надо вооружить людей, которые больше всех пострадают от иноземного вторжения, и научить их обороняться. Советников волновала не нависшая над страной опасность, а укрепление собственной власти. Чернью, которая обучена воевать, управлять гораздо сложнее. Крестьянам того и гляди взбредет в голову поднять восстание против неугодных им хозяев. Девлин признавал, что такой риск существует, и все же настаивал, что справедливым правителям бояться нечего. Однако советники словно оглохли.
— Не верю, что наши противники сдадутся так легко, — покачал головой Девлин.
