Семейный вечер на 18-й линии Васильевского острова закончился часов в десять. Покидая добрый кров своих родственников, Алексей был переполнен теплыми чувствами к ним за Настю — они вырастили ее такой замечательной. Глядя на них, он начинал верить в рабочее сословие, в его политическую мудрость и твердость, гордость и доброту. Он увидел в них то, чего не мог увидеть уже во многих своих коллегах-офицерах.
Самая фешенебельная гостиница российской столицы — «Европейская» — в своих трехстах комнатах ценою от 4 до 40 рублей в сутки, во время войны давала кров руководителям союзнических миссий. В этом качестве среди ее постояльцев числился и мистер Самюэль Хор, официально глава британского Бюро информации, а неофициально — резидент СИС в Петрограде. Естественно, что и лорда Мильнера, главу английской миссии на союзнической конференции, которая началась в конце января в Мариинском дворце, также поселили в «Европейской». Ему отвели самые роскошные апартаменты отеля. Сэру Альфреду это было очень удобно — адмирал Холл советовал ему перед отъездом во всем полагаться на мистера Самюэля. Что же касается предгрозовой ситуации в России, прощупать которую и прибыл лорд, то ее лучше мистера Хора и его сотрудников никто не знал.
Жить по соседству было очень удобно еще и потому, что мистера Хора обслуживала не гостиничная прислуга, состоявшая в значительной части из агентов Петербургского охранного и жандармского отделений, а его собственная, где большинство было кадровых офицеров британской разведки. Теперь они все «присматривали», чтобы никто лишний не лез к сэру Альфреду, прислуживали в качестве официантов во время его трапез с доверенными людьми, не давая русским совать нос в дела главы британской миссии.
Когда же зашла речь о том, с кем из англичан в России, кроме мистера Хора, мог бы побеседовать конфиденциально британский министр хотя и без портфеля, но близкий к самым влиятельным кругам империи, резидент рекомендовал ему генерального консула Великобритании в Москве Роберта Брюса Локкарта.
«О, это хотя и весьма молодой, но очень осведомленный работник нашей службы!» — отозвался мистер Хор. Оказалось, что в связи с предстоящей в рамках конференции поездкой лорда Мильнера во вторую русскую столицу генеральный консул был уже вызван из Москвы в Петроград и обретался в той же гостинице, только не в сорокарублевом апартаменте, а в номере значительно менее дорогом, но все-таки комфортабельном.
Роберта Брюса Локкарта представили лорду Мильнеру на завтраке в британском посольстве на следующий день после приезда делегации из порта Романов на Мурмане. Лорду не понравились завалы военных грузов на пристанях порта, показалась очень тряской колея новой железной дороги от Мурмана. Лорду Мильнеру не нравилась Россия вообще, он показал хорошее знакомство с критическими телеграммами и докладами, которые посольство и резидентура направляли в Лондон.
На завтраке опытные дипломаты и разведчики хорошо поняли, какое настроение царит в метрополии по отношению к России. Понял это и Брюс Локкарт. Сэр Альфред обратил свое благосклонное внимание на молодого разведчика, он пригласил его вместе с резидентом после завтрака к себе в апартаменты сделать реферат о московской и петроградской оппозиционной прессе. Это было весьма интересно и мистеру Хору.
В просторной гостиной, обставленной мебелью в стиле Людовика XIV, джентльмены уютно устроились вокруг кофейного столика. Бесшумно скользя по коврам, официант во фраке и с безукоризненным британским пробором на рахитичной, продолговатой голове (лейтенант секретной службы по чину), принес кофе. Мистер Хор заблаговременно узнал, что сэр Альфред вывез свою любовь к этому напитку, почти безразличному для настоящих англичан, со своей первой родины — из Германии. Поэтому в магазине Жоржа Бормана у «пяти углов» были заказаны лучшие бразильские зерна.
Пригубив кофе, Брюс Локкарт показал, что он загодя готовился к визиту лорда. Он вынул из кармана аккуратно сложенный сентябрьский номер газеты «Русские ведомости», в котором была напечатана знаменитая статья оппозиционера Маклакова «Трагическое положение». Одна страничка этого номера со статьей Маклакова стоила в столицах пять рублей, а в провинции ее цена поднималась до пятнадцати рублей.
— Это пример того, как русская оппозиция начинала свою атаку на царя, потряс газетой мистер Брюс.
— Интересно! — коротко согласился послушать перевод лорд Мильнер.
Брюс начал читать, переводя сразу на английский язык.
