— Наша взяла! — громко сказал он. — Полки солдат с оружием переходят на сторону революции! Сорок тысяч солдат с Литейного пришли к нам на Выборгскую! Тысячи пошли «снимать» полки в других частях города! Ура, товарищи!
Не таясь никого, партийцы дружно крикнули "ура!". Чугурин ушел на улицы помогать солдатам. А в квартиру Павловых, ставшую одним из информационных центров большевистской партии, потекли из разных районов Петрограда вести одна другой радостнее.
К восстанию присоединились Московский полк, броневой автомобильный дивизион, саперы и артиллеристы, военно-автомобильная школа… С помощью броневиков взята телефонная станция. Рабочие выключили все телефоны правительства…
…Еще затемно Настя собралась идти на улицу. Она плотно набила бинтами, корпией и пузырьками с йодом сумку санитара, приготовила себе белую повязку с красным крестом на руку, позавтракала. Тетушка сочувственно следила за ее приготовлениями. Провожать вышла на лестничную площадку. Перекрестила на дорогу:
— Береги себя! Обещай не рисковать!
Было еще темно, когда Анастасия вышла на Невский. Народу было мало, трамваи не ходили, встречались патрули полицейских, но, по мере того как светало, полицейские куда-то исчезли. Пока Настя дошла до магазина Черепенникова на углу Литейного и Невского, совсем рассвело. Народ стал прибывать. На Литейном его было уже порядочно. Здесь оставались еще неразобранные баррикады, лежали на боку трамвайные вагоны. День обещал быть ясным и не очень морозным.
Анастасия примкнула к группе путиловцев, шедших освобождать из Петропавловки солдат Павловского полка. Рабочих вел старый подполковник Краузе, который однажды приходил на молодежную сходку в Лесном, и Настя его сразу узнала. Краузе ее совсем не помнил, но одобрил желание сестры милосердия быть с рабочим отрядом. Водовороты летучих митингов закручивались почти на каждом углу, у каждого возвышения. Изредка через толпу, громко сигналя клаксонами, проносились грузовики, полные солдат и рабочих.
Горел окружной суд, потоки талого снега подступали к тротуарам, пламя ревело из разбитых окон. Толпа не давала тушить огонь примчавшейся пожарной команде, хохотала и улюлюкала. Блики пламени играли на бородатых лицах солдат, искрились в глазах, веселых, видавших и раньше, может быть, "красных петухов".
Лишь около часу дня отряд Насти добрался до Финляндского вокзала, куда его принесла толпа. Здание Финляндского вокзала было превращено в боевой штаб большевиков Выборгского района. Полиция и охранники еще с утра были здесь разоружены, в небольшом зале ожидания группа большевиков обсуждала с руководителями рабочих дружин и предводителями солдатских отрядов первоочередные задачи, направляла колонны в стратегические пункты восстания. Вместе с путиловцами Настя вошла в зал и в первый же момент встретилась глазами со старым добрым другом Мишей Сениным.
Миша прервал свою речь и буквально ринулся к Анастасии.
— Здравствуйте! — не забыл он поздороваться. — Как хорошо, что вы с санитарной сумкой! И как хорошо, что вы с нами!
— С праздником! — улыбнулась ему Настя. И партийцы заулыбались в ответ.
Сенин попросил Настю идти с большой колонной солдат освобождать заключенных из тюрьмы «Кресты» — там могла быть перестрелка с охраной, избиение политических в последний момент и всякие другие неприятности. Хорошо было иметь сестру милосердия в первых рядах колонны. А все сочувствующие медики из Военно-медицинской академии и Клинического госпиталя были уже с утра разобраны отрядами, шедшими для взятия телефонной станции, других важных объектов.
После того как перед восставшими солдатами выступил известный агитатор Михаил Калинин, двадцать тысяч человек двинулись к Арсенальной набережной, где в грозной и жестокой тюрьме томилось более двух тысяч заключенных.
Главные ворота тюрьмы, выходящие на набережную, были крепки. Тысячи людей стояли вокруг них, подкидывая вверх шапки, размахивая красными знаменами, чтобы заключенные узнали о восстании. Внезапно гул наполнился еще одним звуком — звоном разбиваемых стекол. Это узники, почувствовав близость освобождения, громили изнутри свое узилище. Но ворота не отворялись. Невесть откуда появилось несколько громадных бревен, которыми стали действовать, словно тараном. Окованные железом створки рухнули, подняв снежную пыль. Через белый туман защелкали выстрелы охраны.
Первые цепи залегли и открыли беглый огонь из винтовок по укрытиям охранников. Те поспешно побросали оружие и сдались на милость народа. Смешанная толпа из солдат и рабочих бросилась по всем этажам, открывая, иногда взламывая запоры камер, выпуская заключенных. Здесь же во дворе начался митинг.
Настя в сторонке, под красной кирпичной стеной, перевязала трех раненых и присоединилась к митингующим. Пылал огромный костер из тюремных книг и документов, многотысячная толпа внимала ораторам, многие заключенные плакали от счастья, целовались и обнимались друг с другом, со своими освободителями.
