- Даже гидропланы? По мнению господина Жюля Верна, на Северном полюсе есть открытое пространство воды - спросил Сталин, чем вызвал откровенное удивление у академика. Обручев пришел на беседу с и.о. президента в готовности биться за свой проект с замшелым бюрократом и вместо этого, встретил если не единомышленника, то говорящего с ним на одной волне человека.
- Я бы не стал доверять мнению представителя пусть даже научной, но все-таки фантастики. Согласно последним данным, Северный полюс полностью покрыт льдом, и посадка гидропланов полностью исключается. К тому же, больше трех человек включая пилота и механика, самолет не может поднять, значит, численность экспедиции будет малочисленна. Со всеми вытекающими из этого последствиями - изрек академик и в так хорошо начавшейся беседе, возникла маленькая заминка.
Не торопясь, по-хозяйски расчетливо, Сталин взвешивать все за и против относительно предложенного академиком проекта. Вступив на тернистый путь политика, он прекрасно понимал, что лучше всего сплочения народ вокруг лидера громкие и впечатляющие победы.
Войны к этому моменту не было, а начатые и проводимые им дела могли принести свои плоды лишь через некоторое время. Для того чтобы перебить карту своего противника по предвыборной гонке, Сталину нужно было быстрое и победоносное действие, отмахнуться от которого было бы просто невозможно, независимо от того к какой партии или движению принадлежал человек.
Он прекрасно помнил тот ажиотаж в русской прессе, когда адмирал Макаров объявил о своем намерении достичь Северного полюса на ледоколе. Столичные и провинциальные журналисты в один голос пели осанну русскому адмиралу посмевшему бросить вызов силам природы.
'Макаров на полюсе!' - щедро раздавали они авансы флотоводцу, решившемуся на столь дерзновенный проект. 'Ермак - покоритель Севера' - громко вторили им другие, ловко обыгрывая имя данное адмиралом ледоколу, созданному по его чертежам. 'Научная мысль России способна решить любую задачу' - надрывались третьи, но все закончилось пшиком. Полюса Макаров не достиг, построенный по его проекту 'Ермак' не стал прорывным в ледокольном деле, каким был в военном деле британский проект 'Дредноут'.
Поднявшая адмирала волна патриотизма моментально отхлынула прочь от недавнего кумира и о покорении полюса все дружно забыли. Перед самой войной Георгий Седов попытался повторить попытку Нансена, добраться до полюса на собаках. Газеты вновь разродились аршинными заголовками в честь смелого старшего лейтенанта, но скверная подготовка экспедиции и отсутствие опыта полярной навигации сорвала эту попытку. Пройдя двести километров из необходимых двух тысяч, Седов заболел и умер. Его товарищи похоронили своего командира посреди льдов и возвратились к оставленному у земли Франца-Иосифа 'Святому Фоки'.
Оценивая печальный опыт предшественников, Сталин был полностью согласен со словами академика, что воздушный путь для покорения Северного полюса самый перспективный, но и он таил в себе много опасностей. Нынешняя авиационная техника была несовершенна. Было неизвестно, как поведут себя в условиях полярного холода двигатели привычные к работе в иных климатических условиях.
К тому же малое число людей, которых могли поднять в воздух аэропланы и доставить к полюсу, оставляло лазейку для возможности оспорить достижение в будущем. И, тем не менее, потенциальные соперники Сталина по гонке к полюсу делали ставки именно на самолеты. Покоритель Южного полюса Амундсен объявил, что намерен покорить и Северный полюс при помощи авиации. Осведомленные люди докладывали в Кремль, что норвежец закупил два гидросамолета 'Дорнье-Валь' и в мае 1925 года полетит к полюсу со Шпицбергена.
Не отставали от них и соотечественники Пири и Кука. Специально для покорения полюса по воздуху, в Америке строил моноплан, чья мощь трех моторов равнялась 200 лошадиным силам, способных развивать скорость до 120 километров в час. Пилотировать эту чудо-машину должен был американский пилот Ричард Бэрд, вместе со вторым пилотом Флойдом Беннетом.
Были свои гидропланы и у российской стороны. Закупленные ещё до войны во Франции самолеты 'Морис Фарман' продолжали исправно трудиться на Русском Севере. Некоторые из них исправно совершали полеты из Архангельска к Новой Земле и из Мурманска к острову Медвежий, но дальше летать не рисковали.
Слова Горького: 'Безумству храбрых поем мы песни' были близки Сталину, искренне считавшему, что только мужество рождает мужество, а трусливая осторожность - бесплодна. Видя усилия другой стороны, он мог также рискнуть и сделать ставку на гидропланы, а там, чей жребий окажется удачливее, но у него был ещё один козырь в кармане.
