— А я-то надеялся, что в замке уцелел хоть кто-то, кому местные жители всецело доверяют и кто способен отдавать здравые распоряжения, — с горечью посетовал Конан. — Значит, месьор Грайтис Дарго покинул свой город, и мы остаемся только с достойным всяческого уважения служителем Митры, парочкой вечно ссорящихся колдунов и толпой испуганных горожан. Ладно, бывало и хуже.
— Полагаю, Эртеля Эклинга придется оставить там, где он находится сейчас, — сухо изрек придворный магик Трона Льва. — Так он не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих. О его судьбе мы позаботимся позже. Сейчас у нас есть иная, более трудная задача. Нет, не захватившие город оборотни. Они — всего лишь закономерное следствие, проистекающее из некоторых диковинных обстоятельств и цепочки событий, вполне могущей послужить…
— Озимандия, — без всякого выражения произнес киммериец. Почтенный чародей покрепче обхватил свой посох (Зенобия уже приготовилась увидеть появляющиеся на темном дереве глубокие вмятины от пальцев), собрался с духом и решительно заговорил, будто шагнул с обрыва:
— Ваши величества, ежели по окончании моей повести вы сочтете необходимым казнить старого, выжившего из ума дурня, то я буду первым, кто целиком и полностью одобрит этот приговор. Я даже могу избавить казну Аквилонии от трат на постройку виселицы и устройство похорон, ибо сам, своими руками, выпустил на свободу силы, разрушающие на наших глазах Вольфгард. В недалеком будущем, полагаю, эта скорбная участь ждет также Пограничье и любые земли, где обитает Карающая Длань. Неизбежно пострадают и любые племена с примесью нечеловеческой крови в жилах. В первую очередь ими станут дверги, а также уцелевшие потомки кхарийцев, атлантов и альбов. Гномская община Вольфгарда, как мне сказали, вовремя приняла меры по спасению, удалившись под землю. Не знаю только, поможет ли это.
— Им тамошний колдун напророчил что-то жуткое, вот они и попрятались, — ошарашенно добавил Конан. У Дженны почему-то все поплыло перед глазами, она судорожно вцепилась в подлокотники кресла, внимая размеренному голосу мага, словно долетавшему из-за каменной стены.
— Перед выездом ваших величеств из Тарантии я, следуя настоятельному требованию моей госпожи, имел небольшую беседу с его милостью наследником престола, — Озимандия прижмурил морщинистые веки, воскрешая в памяти подробности встречи, произошедшей ровно луну назад. — Целью моего визита служило настойчивое стремление отвратить разум принца, а также его друзей и дамы сердца от попыток занятий колдовством. Ради этого я отважился на маленькую хитрость — преподнес Коннахару собрание древних легенд, выдав их за своеобразное пособие для молодых волшебников. Я был уверен, что, ознакомившись с содержанием книги, принц разочаруется в своих намерениях и смирится с невозможностью достичь задуманного.
— Собственно, я до сих пор не поняла — чего именно добивался Конни? — очень осторожно, точно ступая по качающемуся мосту над пропастью, спросила Дженна. — Зачем ему сперва понадобилась уйма исторических трактатов, а затем — книги по колдовскому искусству? Я полагала, это всего лишь очередное развлечение юношеских пытливых умов, да еще стремление произвести впечатление на девицу Монброн…
— Отчасти так, — подтвердил старый маг. На его физиономии появилось мучительное выражение человека, вынужденного против воли говорить крайне неприятные для собеседников вещи. — Но главная причина кроется в том, что Коннахар пообещал своей подруге…
— Законный брак сразу после нашего отъезда в Пограничье и корону Аквилонии в недалеком будущем? — мрачно предположил киммериец.
— Избавление от Проклятия Безумца, также известного как Бич Рабиров или Кара Побежденных, — завершил фразу Озимандия. — История возникновения этого заклятия в общих чертах известна почти на всем Материке…
— Во времена Роты-Всадника, когда шла война между альбами и пала Полуночная Цитадель, кто-то из альбийских военачальников от души проклял своих врагов, которым удалось скрыться из осажденной крепости и избежать посланной вслед погони, — припомнила Зенобия. — Он, кажется, повелел им быть вечно скрывающимися, ненавидимыми всеми вокруг и до скончания веков питаться чужой кровью. Какая-то часть потомков этих беглецов, отмеченных знаком Проклятия, добралась до Полуденного Побережья и осела в Рабирийских холмах. Теперь они зовутся гулями, в переводе с альбийского — «зачарованными». Проклятие по-прежнему с ними, но они научились справляться с постоянной жаждой крови. На их землях мало кто побывал, однако некоторые из гулей мирно уживаются рядом с людьми. В Пуантене и полуночной Зингаре, если верить слухам, вовсю торгуют с рабирийцами, заключают союзы и считают их за странноватых, но в целом дружественных соседей… Но каким образом можно снять проклятие с целого народа, тем более — проклятие, держащееся уже десять… или сколько там тысяч лет?!
