— Это решит твой отец, — как можно строже произнесла Зенобия, хотя сил рассердиться на Лаэга по-настоящему у нее не хватило. Для мальчика все происходящее наверняка казалось увлекательнейшим приключением. Он не сомневался, что после неизбежных передряг все придет к благополучному завершению. — Однако ежели королю угодно выслушать мое скромное мнение, я скажу так: оставаться здесь нельзя. Каждый день, проведенный в Вольфгарде, — лишний камень в преграде, отделяющей нас от дома. Только не напоминай мне про беднягу Эртеля и несчастных обывателей! — раздраженно вскинулась королева, хотя супруг не возразил ей пока и единым словом. — Эклингу мы все равно помочь не сумеем. С горожан хватит и того, что ты поддержал их в трудный миг и не бросил на произвол судьбы. Мы должны думать о детях, о себе и тех людях, что приехали с нами. Да, мне страшно! Я уже не молоденькая девица, и я не готова к подобным испытаниям!..
— Йен, — с мягкой укоризной протянул Конан. — Неужели это говоришь ты? Что подумает твой сын, услышав такие слова?
— Меня куда больше беспокоит, что думает старший из наших детей, которому ты так неосмотрительно доверил приглядывать за столицей, — запальчиво возразила Дженна. — Не спорю, я всегда защищала Коннахара, но даже материнская любовь имеет свои пределы! Мы должны как можно скорее вернуться в Тарантию!
— В этом ты права, — кивнул варвар и повернулся к Лаэгу: — Как полагаешь, можно доверить тебе несколько простых поручений? Или ты опять половину перепутаешь, а другую половину забудешь по резвости нрава?
— Что нужно сделать? — на сей раз подросток умудрился остаться серьезным.
— Ступай к Галтрану. Передай: до полудня пусть командует сам, но если оборотни вздумают опять лезть на стены, немедленно зовет меня. Разыщи кого-нибудь, способного в точности подсчитать, какими запасами располагает Цитадель. Сколько людей, на сколько дней хватит припасов в кладовых, много ли осталось оружия, стрел, доспехов и прочего добра. Пусть составят списки и принесут сюда. Когда будешь бегать по замку, не свались с бастиона и не угоди под шальную стрелу. Все понял?
— Угу, — мальчик стянул с наполовину опустошенного блюда прокопченную куриную ножку и умчался. Закрывая дверь, не удержался и глянул в щель между створками: отец держал матушку за руки и что-то негромко ей втолковывал, пытаясь успокоить. Госпожа Зенобия упрямо мотала головой, не желая соглашаться с доводами супруга, и — редчайший случай! — даже пустила слезу. Странные они все-таки создания, эти взрослые. И старший братец тоже хорош: натворить столько ерунды ради девицы! Похоже, влюбленные и в самом деле изрядно глупеют. Интересно, Конни задумывался над участью, которая ожидает его вместе с ненаглядной дамой сердца и приятелями по возвращении отца из Пограничья? На месте наследника короны Лаэг уже давно кликнул всю развеселую компанию и удрал на край света. Куда-нибудь в Пиктские Пущи или неизведанные края за морем Вилайет, лишь бы подальше от гнева владетеля Аквилонии.
Неурядицы последних дней пока не сумели затронуть Оленью башню замка короны и установленные в ее верхнем помещении куранты. Механическая диковина, с величайшим бережением доставленная некогда из соседней Немедии, похрипывала сочленениями, лязгала бронзовыми шестеренками и цепями, деловито кромсая время на ровные ломтики.
Пятерка малых колоколов и один большой упрямо вызванивали незамысловатую мелодию, плывшую над тихим, оцепеневшим городом. День разгорался — наполненный жарким солнцем, обманчиво безмятежный, как нельзя лучше подходящий для ярмарочного веселья. Теперь на месте Торгового Поля громоздились кучи обгорелых обломков, кое-где еще исходивших дымом.
Подзуживаемые неуемной любознательностью, Лаэг и двое подростков из бывших дворцовых служек вскарабкались аж на угрожающе поскрипывающий деревянный козырек над угловой башней. Они проторчали там почти до середины дня — к величайшему неудовольствию гвардейцев, пытавшихся согнать юнцов вниз.
Мальчишки оправдывали свою сумасбродную выходку тем, что им удалось заметить нечто примечательное — на пустынных и казавшихся вымершими улицах Вольфгарда возникло подозрительное шевеление.
Поначалу оно затрагивало только дальние окраины, затем начало стремительно перемещаться к центру города. Издалека было не разглядеть, но в клубах пыли порой возникали стлавшиеся над самой землей темные силуэты, то ли преследовавшие кого-то, то ли сражавшиеся между собой. Тут уже забеспокоились дозорные Цитадели, опасаясь новой попытки штурма — однако приближающаяся орава полузверей свернула в Восходный квартал.
Почти сразу возле трех ворот крепости объявилось не меньше десятка скогров, имевших образ волков и иных хищных зверей, с нарочито свирепым видом разгуливавших туда-сюда. К самим воротам и мостам над сухим рвом они не приближались, но вели себя так, что любому становилось ясно — людям не дозволяется носа высунуть за пределы замка.
