Дослушав невероятное заявление, Лаэг от изумления потряс головой. При чем здесь Диса? Зачем своре одержимых жаждой убийства полузверей понадобилась его младшая сестренка?
Мальчик не сразу понял, что кто-то настойчиво теребит его за рукав. Посмотрев вниз, он узрел причину спора — Ричильдис, злую, как голодной демон, и больше не витавшую в своих таинственных размышлениях.
— Подсади меня, — потребовала девочка. Забравшись в проем между зубцами стены, она наклонилась и звонко, с вызовом прокричала:
— Сначала отпусти людей, Волк! И немедленно сними ошейник с… с этой женщины! Ей и без того плохо!
— Это для ее же пользы, — возразил Рэф. — Иначе она покалечит себя или кого-нибудь другого. Так ты идешь? Мы договорились?
— Нет, нет, нет! — выкрик принадлежал Зенобии Канах, пустынным ураганом налетевшей на своих детей. Лаэг даже не успел понять, как это матушка умудрилась одной рукой отпихнуть его, а другой — сдернуть Дису со стены. Девочка потеряла равновесие и шлепнулась на каменные плиты, болезненно ойкнув.
Дженна продолжала кричать, едва ли осознавая, что именно выкрикивает:
— Убирайтесь! Убирайтесь, вы… твари! Моя дочь никуда не пойдет, и тем более — к вам в лапы! Дай! — она выхватила у оказавшегося поблизости караульного, с раскрытым ртом взиравшего на творившееся вокруг безобразие, арбалет, с яростью дернула рычаг, взводящий тетиву, и выстрелила, почти не целясь.
Зенобия промахнулась — тяжелый болт воткнулся в склон рва, выбив маленький фонтанчик пыли. Рэф с ленцой проследил за полетом стрелы, пропуская мимо ушей град обрушившихся на него оскорблений, и повторил свой вопрос:
— Мы договорились? Или вам нужны доказательства серьезности моих слов? Это не составит особенного труда, — он полуобернулся к насторожившимся тварям, охранявшим пленников, и те сорвались с места, врезавшись в кучку людей.
Поднявшаяся пыль милосердно скрыла вспыхнувшую потасовку, а спустя десяток ударов сердца из желтоватых клубов появились и тяжеловесно скатились вниз, на дно рва, несколько человеческих тел. Одно из них было по-прежнему облачено в драный изумрудный халат, а в другом, похожем на небрежно сломанную игрушку, угадывалась женщина.
— Сделайте же что-нибудь! Прикончите его! — аквилонская королева метнулась сперва к мужу, затем к придворному волшебнику. — Озимандия, ну что ты стоишь и смотришь? Где твое колдовство?
— Оно не годится, — растерянно пробормотал старый чародей. — Я в жизни никого не убивал с помощью магии…
— Тогда пусть это сделает Крэган! Где он? — Дженна в ярости топнула ногой, и, словно откликаясь, с другой стороны рва долетел истошный вопль агонизирующего человека. — Куда подевался? Уж чего-чего, а убивать гиперборейцы отлично научились! Я хочу, чтобы, он уничтожил эту мерзость в человеческом облике!
— Йен, замолчи, — вполголоса рыкнул киммериец, оглядываясь по сторонам. — Где они?.. Клянусь, только что я видел их здесь! Лаэг! Диса!
— Наконец-то вспомнили, — мальчик помог сестре встать на ноги и потащил за собой, не очень-то воспитанно проталкиваясь сквозь неразбериху на площадке. Ричильдис прихрамывала и отчаянно жмурилась. Предательские слезы, никак не украшавшие аквилонскую принцессу, все-таки текли, оставляя влажные ручейки. Одновременно девочка пыталась говорить, но сквозь хлюпанье прорывались только отдельные маловразумительные слова: «Нечестно!.. Они не должны быть такими!..»
Наконец детям удалось проложить себе дорогу, и зареванная Ричильдис, выдернув ладошку из руки брата, устремилась к отцу.
— Я ей ничего не сделал, — на всякий случай предупредил Лаэг, обращаясь почему-то к Озимандии. — Она сама начала хныкать. И все время бормочет, мол, все нечестно, а что именно нечестно — я не понимаю.
— Он посадил Нейю на цепь, — Диса отчаянно зашмыгала носом. — Так нельзя, она же не дикое животное! Он натравливает оборотней на людей, а они слушаются, потому что не понимают! Никто не понимает! Папа, я не хочу идти туда! Он заставит меня носить ошейник или посадит в клетку, будто я — вещь!
— Почему ваша милость считает то ужасное создание госпожой Нейей? — внезапно заинтересовался волшебник, извлекая откуда-то чистый лоскут ткани и вручая его принцессе. Девочка зарылась в платок лицом, оттого ее ответ прозвучал убежденно, но слегка глуховато:
— Но это и есть Нейя! Я знаю! А большой медведь в чешуе — месьор… как его… мы с ним встречались, он управлял замком… когда был человеком… — она снова расплакалась.
— Похоже, она имеет в виду Темвика Магнуссона, — краткое замешательство аквилонского короля, вызванное путаными словами дочери, быстро сгинуло. Он присел рядом с девочкой, пытаясь ее успокоить и настойчиво повторяя — ей не грозит никакая опасность. Она останется в Цитадели, вместе с братом и матушкой, где о них позаботятся. Страшные звери никогда не доберутся до Дис. Она же понимает — нельзя придавать значение глупостям, сказанным безумцем. Смешно для почти взрослой и такой умной девицы — бояться и плакать.
