— Покойный Эгарнейд, кстати, тоже изо всех сил цеплялся за эту вредную мыслишку. Стоило ему лишиться кольца — и он превратился в убогое создание, справиться с которым мог кто угодно. Я оказался удачливее, но долго ли это продлится? Сегодня мы еще живы, но что будет завтра? Особенно если вожак безумцев выполнит свои угрозы… в чем я не сомневаюсь. Ему нужны девочка, Эртель Эклинг и его приемыш — неважно, зачем и ради чего — и завтра утром они окажутся у него в руках. К тому времени мы все наверняка превратимся в обильный завтрак для скогров.
— Ты хочешь вернуть свое кольцо? — высказала неуверенную догадку стигийка.
— Больше всего я хочу убраться отсюда, — откровенно признался Крэган. — С принадлежащим мне талисманом или без него. Но, видишь ли… Я до чрезвычайности желаю узнать подоплеку нынешних увлекательных событий. Поэтому и надзираю за вашими метаниями и борениями, между прочим, рискуя шкурой. Есть у меня такое странное чувство, что ныне в Вольфгарде мы встретили нечто совершенно небывалое, и к чему оно в итоге приведет — кто знает? То ли к концу старого мира, то ли к началу нового… Так что я досмотрю зрелище до конца и отправлюсь со своими поразительными известиями в Халогу. Можно узнать, что намерена делать ты? Торчать тут до последнего вздоха? Кстати, твоего сердечного друга уже бросили в уютную могилку? Или не успели? В общей суматохе не мудрено позабыть о такой мелочи.
— Тебя это не касается, — отрезала Ренисенб. Медленно просыпающееся сознание магички твердило, что она не имеет никакого представления о дальнейшей участи ширрифа Вольфгарда. Ее увели из подвала, а Грайтис остался там — неподвижная фигура на холодном каменном полу, лишенная малейших признаков жизни.
— Я просто пытаюсь тебе помочь, — с оскорбленным видом заявил гипербореец и даже сделал крохотный шажок назад. — Мы оба могли бы сделать друг для друга кое-что полезное, но ты ничего не желаешь слушать. Что ж, не стану навязывать тебе свое общество и удаляюсь.
— Ты? Помочь?! — несмотря на жаркий летний день, колдунья поплотнее завернулась в свою шаль. Из глубин темно-красной шерсти донесся истерический, отдающий горьким привкусом безумия смешок. — Только не предлагай испробовать столь любезное вашему Кругу Последнее Прощание, ладно? Не думаю, чтобы ширрифу пришлась по душе такая жизнь… или, точнее, не-жизнь.
— Рени, Рени, — укоризненно протянул Крэган. — Не разочаровывай меня. Я считал тебя куда умнее. Ты не раз убедительно подтверждала мое мнение, а теперь корчишь из себя вульгарную сплетницу с базара. При чем тут Последнее Прощание? Это всего лишь развлечение для скучающих умников наподобие Унтамо и Эгарнейда. Думали, будто способны обмануть смерть, а сами путались в простейших заклинаниях! Каков итог их усилий? Один разорван на кусочки толпой простецов, второму перегрыз горло спятивший оборотень…
— Ну да, а ты способен заключить договор лично с Нергалом. И Грайтиса немедленно отпустят с Серых Равнин, — закивала стигийка, устало попросив: — Почему бы тебе в самом деле не оставить меня в покое? Я не верю ни единому твоему слову… и в любой миг могу кликнуть стражу. Тебя выставят за дверь, а то и прогонят из замка — прямо в пасть к оборотням.
— Изволь, — магик ордена Белой Руки отступил еще на пару шагов. — Хотя, заметь, пока я не предложил ничего дурного. Проклятье! Я вообще ничего еще толком не предложил, а ты уже угрожаешь мне стражей, которую я, по правде, не слишком-то и боюсь. Позволю себе заметить — хныканьем и попытками остаться в стороне ты ничего не добьешься. Сперва ты благополучно потеряла человека, который всецело доверял тебе. Теперь упускаешь возможность отомстить.
— Что-что? — дернула плечом госпожа эш’Шарвин, словно против воли заинтересовавшись.
— Месть, — терпеливо повторил Крэган. — Неужели ты способна простить отродье, которое шатается под стенами, и позволить ему уйти безнаказанным? О твоих соотечественниках ходят совсем иные слухи. Поговаривают, якобы у вас даже косой взгляд почитается за оскорбление, смываемое исключительно кровью обидчика. Или ты — несчастливое исключение? Поэтому ты оставила родные края и перебралась сюда, в такую глушь?
— Я приехала в Пограничье, потому что мне так захотелось! — с неожиданной яростью выкрикнула Ренисенб. — Перестань морочить мне голову! Я вполне способна понять, к чему ты клонишь! Хочешь поменяться? Твое кольцо в обмен на тайну принцессы Ричильдис, которую она сама не понимает? Свободу в обмен на пару украденных лишних дней жизни Грайтиса? Секреты Радужной Школы — на помощь в охоте за головой Рэфа? Не бывать тому. Ты совершенно правильно угадал — при первой же возможности я сдеру шкуру с этого треклятого оборотня и прибью ее на воротах Вольфгарда! И обойдусь без твоей помощи! — она говорила так быстро, что задохнулась от возмущения и злости.
Гипербореец выслушал эту гневную и сбивчивую тираду с нескрываемым удовольствием. Однако над чем он в этот миг размышлял — осталось неизвестным. Когда стигийка выдохлась, некоторое время он пристально глядел ей в лицо, потом скрипуче рассмеялся.
