Адмирал Мэтьюс смотрел на экраны и ждал. У «Ковингтона» до сих пор не хватало пяти ракетных пусковых, но его энергетическое вооружение и генераторы защитных стен починили в рекордное время. Но он прекрасно знал, насколько при всем при этом корабль беспомощен перед атакой, которую стремилась спровоцировать капитан Харрингтон. Когда она впервые рассказала ему о хевенитских ракетах планетарного базирования, которым более мощные и крупные двигатели позволяли работать дольше, он пришел в ужас. Но Харрингтон, похоже, была уверена в себе.
Теперь настало время выяснить, была ли ее уверенность оправданной. Если эти ракеты действительно такие мощные, как она сказала, то они будут ускоряться до невероятного предела в сто семнадцать тысяч километров в секунду и пролетят больше восьми миллионов километров, перед тем как отключатся двигатели. Учитывая скорость подхода их кораблей, это означает, что зона действительного огня составляет больше девяти миллионов километров, то есть база начнет стрелять… примерно…
– Вижу пуски ракет! – доложил Рафаэль Кардонес. – Подходят на ускорении восемьсот тридцать три километра в секунду в квадрате. Встреча через сто тридцать пять секунд – отсчет!
– Задействовать защиту по плану «А».
– Есть, мэм. Запускаем план «А».
Коммандер Тейсман заставил себя перестать ругаться и, оторвавшись от экрана, когда вылетели первые мантикорские противоракетные снаряды, гневно взглянул на лейтенанта Троттера. Троттер не был виноват в том, что являлся одним из немногих масадских офицеров на «Владычестве». Вообще-то он был неплохой человек, а после пребывания на корабле Тейсмана, постепенно заражаясь чуждым духом, стал еще приятнее. К сожалению, он родился на Масаде и оказался под рукой.
Троттер почувствовал взгляд капитана и покраснел от смешанных раздражения, унижения и извинения. Он открыл рот, потом закрыл его, и Тейсман заставил себя успокоиться. Он пожал плечами, как бы извиняясь перед масадцем, и вернулся к своему экрану.
В залпе было тридцать ракет. Больше, чем ожидала Хонор, и ракеты были большие и опасные. Каждая весила сто шестьдесят тонн, вдвое с лишним тяжелее ее собственных. Дополнительная масса объяснялась использованием более надежных двигателей с большим запасом хода, и куда лучшей, чем у корабельных ракет, системы поиска.
Но она ожидала нападения, и Раф Кардонес и лейтенант-коммандер Эмберсон, тактический офицер «Аполлона», выстроили эскадру классическим трехуровневым оборонительным строем. Противоракетные снаряды «Бесстрашного» отвечали за дальний перехват, а «Аполлон» и «Трубадур» сбивали просочившиеся ракеты. Если ракета пройдет через оба этих слоя, то попадет под концентрированную лазерную атаку всех трех кораблей под контролем «Бесстрашного».
Хонор вывела план на свой тактический экран, прослеживая векторы надвигающихся на них снарядов обратно к Ворону, чтобы засечь пусковые.
– Обстрелять ракетные позиции, капитан? – напряженно спросил Кардонес, когда взлетели его противоракетные снаряды.
– Еще нет, мистер Кардонес.
Если получится, Хонор хотела взять базу нетронутой. Она до сих пор не знала точно, какие современные корабли ей противостоят. Возможно, скоро ей придется столкнуться с ними лицом к лицу, но если нет, то где-то на базе найдутся документы или люди, которые могут сообщить ей нужную информацию.
Пошел второй ракетный залп. В нем было столько же ракет, и она проверила время. Тридцать четыре секунды. По оценкам разведки флота, в новых хевенитских системах планетарного базирования использовались одноразовые трехтрубные кассеты с темпом стрельбы один пуск в тридцать-сорок секунд – так что, скорее всего, три десятка пусковых ей и противостояло. Вопрос был в том, действительно ли на каждой из них только по три ракеты…
Она вернулась к данным по первому залпу. Их системы наведения были лучше, чем докладывала разведка. Пятнадцать ракет прорвалось через установленную Кардонесом зону внешнего перехвата, но его компьютеры уже уточняли первоначальный расчет курсов и передавали цифры «Аполлону» и «Трубадуру». Мощные двигатели атакующих ракет позволяли им развить невероятную скорость – их скорость уже была на пятьдесят процентов больше, чем любые снаряды «Бесстрашного» могли развить из состояния покоя – но скорость еще не решала всех проблем, а расстояние позволяло рассчитать перехват.
Пульт отметил сигналом третий залп ракет. Хонор прикусила губу – слишком сильно с омертвевшей левой стороны. Она почувствовала вкус крови и ослабила прикус. Выпущено уже девяносто ракет, куда больше, чем, по ее мнению, Хевен мог бы передать фанатикам вроде масадцев. Если пойдет четвертый залп, то придется забыть о захвате базы и просто взорвать ее.
