Как только пилюля растаяла у нее во рту, кровь Мэн Хао засияла алым светом. В это же время душа Праматери Феникс в теле Сюй Цин задрожала. Ощущение надвигающейся смертельной опасности возникло настолько внезапно, что она не успела что-либо предпринять, когда ее затопила устрашающая аура, не дав ей предупредить кого-либо снаружи. Алое сияние сливалось с до этого спящей душой Сюй Цин, напитывая ее силой, пробуждая ее ото сна. Направляя душу Сюй Цин… Кровь Заклинателя Демонов подавила душу Праматери Феникс, позволив Сюй Цин сбросить оковы слабости и начать поглощать душу, поселившуюся в ее теле! Поглощение чужеродной души — эту цель изначально и преследовал Мэн Хао. Он хотел помочь Сюй Цин сделать тоже, что до этого сумела Хань Бэй: соединить неприкаянную душу с ее собственной. Такое слияние не смогут обнаружить ни члены Секты Черного Сита, ни остальные неприкаянные души. Никто не сможет сказать, кто действительно управляет телом! Одно опасное перерождение среди многих!
Пока Сюй Цин держала пилюлю в руках, Мэн Хао сидел в позе лотоса в своей резиденции. Когда пилюля оказалась у девушки во рту его глаза резко открылись и ярко вспыхнули. Кровь в пилюле принадлежала ему, поэтому он, конечно же, не мог не почувствовать, что происходит. «Действительно тяжело что-то увидеть сквозь силу постоянно меняющейся формы холодца…» Мэн Хао устало потер лицо, а потом медленно поднял руку, в котором был зажат нефритовый флакон. Внутри флакона лежала целебная пилюля, ее он переплавил еще в Секте Пурпурной Судьбы перед поездкой в Секту Черного Сита. Горлышко флакона было залито сургучом, очевидно его еще ни разу не открывали. Изначально он планировал передать его Сюй Цин, но до этого момента ему всё никак не удавалось поймать подходящий момент. Он взглянул на флакон и закрыл глаза.
Когда на следующее утро Мэн Хао вышел из резиденции, к нему сразу же подошел ученик, приставленный Патриархом Пурпурное Сито для охраны Пика Черного Приветствия, и поприветствовал его сложенными ладонями.
— Будь любезен, передай этот флакон Собрату Даосу Сюй Цин, — обратился к нему Мэн Хао, — она попросила меня переплавить ее во время своего прошлого визита.
Он без страха передал флакон с пилюлей Практику, будучи абсолютно уверенным в том, что с особым статусом Сюй Цин в Секте Черного Сита никто не посмеет вскрыть флакон. Даже если кто-то всё же решится, он всё равно ничего не поймет.
Прошло несколько дней. Последние семь дней Чжоу Дэкунь только и говорил о возвращении в Секту. Под конец недели Мэн Хао знал, что больше не может оттягивать отъезд. Он покинул горный пик и полетел навстречу нетерпеливому Чжоу Дэкуну. Все разногласия между ним и Чжоу Дэкунем уже давно остались в прошлом. Лекции по алхимии подошли к концу, как и сессии переплавки пилюль. Время их визита в Секту Черного Сита уже давно истекло, поэтому дальше оставаться не было смысла. В конце концов Мэн Хао поддался на уговоры Чжоу Дэкуна.
Большая группа членов Секты Черного Сита вызвалась проводить Мэн Хао и Чжоу Дэкуна до выхода из Секты. Патриарх Пурпурное Сито возглавлял процессию и вел себя крайне учтиво.
Что до флакона с пилюлей, Мэн Хао оказался прав: никто не посмел его вскрыть. Флакон доставили в место уединенной медитации Сюй Цин, где его приняла девушка с мрачным выражением глаз. Она проверила флакон Божественным Сознанием, но не заметила ничего подозрительного. И все же, она не рискнула открыть флакон. Ей был хорошо известен характер Праматери Феникс. Девушка уже совершила немыслимое, вернувшись с того света, однако Праматерь Феникс могла уничтожить ее на месте одной силой мысли. Жалкая целебная пилюля не стоила такого риска. Наконец дверь Пещеры Бессмертного Сюй Цин отворилась, позволив солнечному свету пролиться внутрь. Там она обнаружила сидящую в позе лотоса Сюй Цин.
— Поздравляю с успешным исцелением, Праматерь Феникс, — упав на колени и не поднимая головы, сказала девушка.
Сюй Цин никак не ответила. Девушка не смела поднять головы и поэтому не заметила, как по отсутствующему взгляду в глазах Сюй Цин пробежала волна удивления. Спустя пару мгновений Сюй Цин поднялась на ноги. На ней был зеленовато-синий халат, который лишь подчеркивал ее холодные черты лица. Направившись к выходу из Пещеры Бессмертного, она холодно сказала:
— Встань.
Девушка глубоко вдохнула, быстро встала с колен и осторожно последовала за Сюй Цин к выходу. Сюй Цин взглянула на голубое небо, слепящее солнце, и странный блеск в ее глазах медленно испарился, вновь уступив место холоду. Вот только в глубине этого холода теплилась эмоция, о которой знала только она одна.
— Пожалуйста, позови остальные двенадцать душ Черного Клана, — холодно сказала Сюй Цин.
Девушка кивнула и уже было собралась уйти, но внезапно замешкалась.
— Что еще? — спросила Сюй Цин, холодно сверкнув глазами в сторону девушки.
— Праматерь Феникс, — выпалила девушка, — несколько дней назад Алхимик Фан Му попросил доставить вам этот флакон. Он сказал, что переплавил пилюлю по вашей просьбе.
