- Это началось после того, как мы достигли Сардинии. Я не мог оставить ее, когда закончилась кампания против разбойников, поэтому она вернулась со мной в Рим под вымышленным именем.
- Но Катон, она изгнанница. Вернуться в столицу для нее смертный приговор.
- Я знаю. Вот почему я сообщил, что она умерла от чумы.
Макрон приложил руку к виску и закрыл глаза. - Разве ты не задумывался, что с тобой будет, когда они обнаружат, что она все еще жива?
Клавдия тихонько кашлянула. - Она в комнате. Я пыталась отговорить его, Макрон. Действительно. Я сказала, что мы должны расстаться.
- Очевидно, ты недостаточно старалась, милочка.
- Это был мой выбор, - резко перебил Катон. - Мы держали ее подальше от моего дома. Я взял клятву с домочадцев, что они будут хранить тайну, но всегда есть посетители, гости и торговцы. Я понял, что не смогу скрывать ее вечно. Даже с крашеными волосами и под именем Клавдия Юнилла существовала опасность, что ее кто-нибудь узнает. Итак, мы уехали из Рима на маленькую ферму, доставшуюся мне в наследство от сенатора Семпрония. Мы пробыли там несколько месяцев, пока я улаживал свои дела и готовился к нашему приезду сюда. Мне нужно было найти место как можно дальше от Рима, среди людей, которым я мог бы доверить сохранение нашей тайны. Я не зарегистрировал наш приезд у прокуратоура в Лондиниуме. Никто не знает, кто мы и чем занимаемся. Я намерен пока оставить все как есть. - Он с виноватым видом перевел взгляд с Макрона на Петронеллу. - Мне жаль. Теперь это подвергает опасности и вас. Но я не мог придумать более безопасного места для Клавдии.
Макрон на мгновение задумался, а затем устало улыбнулся. - Я рад что вы приехали именно сюда. Мы сохраним ваш секрет и позаботимся о вашей безопасности. Даю слово. Верно, Петронелла?
Он посмотрел на свою жену, которая пожала плечами и вздохнула. - Я могла бы догадаться, что твоя отставка окажется какой угодно, только не мирной и тихой. Но мы сохраним ваш секрет, хозяин Катон. Я всегда буду у тебя в долгу за то, что ты дал мне свободу.
- Только не после вашей помощи, - ответил Катон. - Это я и Клавдия теперь у тебя в долгу.
Аполлоний хлопнул в ладоши. - Это все очень хорошо, но как долго, по-вашему, ты сможешь так продолжать? В какой-то момент из Рима в провинцию прибудет новый человек, который может узнать Клавдию. Тогда что?
- Мы разберемся с этим, если это произойдет, - ответила Клавдия. - Я сделала все, что могла, чтобы изменить свою внешность. Мы останемся в Британии, пока Нерон не умрет, и мы не сможем вернуться в Рим.
- Гениально, - цинично кивнул Аполлоний. - Вполне блестяще. Я впечатлен. Как я уже говорил вам двоим последние несколько месяцев, вам придется придумать что-нибудь получше этого столь продуманного плана.
- Это лучший шанс, который у нас есть, - ответил Катон. - И нам пока это сходило с рук.
- Будет интересно посмотреть, как долго продлится этот обман, - размышлял Аполлоний.
- Ты ничего не забыл? - спросил Макрон.
- Хм... И что же?
- Ты часть этого обмана. С того момента, как ты присоединился к дому Катона. Ты тоже в опасности.
- Конечно и я в опасности. Но я просто не могу сопротивляться желанию увидеть, чем все это закончится. В этой истории есть все качества дешевой слезливой трагедии. То-есть, перед этим просто невозможно устоять.
Макрон закатил глаза. - Сумасшедшие. Вы все сумасшедшие. А теперь вы сделали нас частью этого безумия. Ведь, с тем же успехом, как вы наверняка слышали от моей матери, вы можете быть здесь в такой же безопасности, как и в Риме.
Он кратко объяснил своими словами, что случилось с ним в Лондиниуме, и обрисовал постоянную опасность, исходящую от Мальвиния и других банд.
- Поэтому я не уверен, кто из нас сейчас представляет большую опасность для другого, - заключил он. - Мы оба с тобой в бегах, парень.
- Но мы можем помочь друг другу, - ответил Катон.
- Мы всегда это делали. С самых первых дней после того, как ты присоединился ко Второму легиону в качестве новобранца.
Катон кратко улыбнулся при воспоминании, затем замолчал, обдумывая рассказ Макрона о ситуации в Лондиниуме.
- Возможно, есть способ разобраться с этим Мальвинием, - наконец сказал он. - С ним и его соперником. Слушайте ...
*************
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Рамирий открыл дверь в таблиний легата и позвал людей, ожидавших в атриуме. Они вошли и столпились вдоль стены напротив Макрона и Катона, стоявших за письменным столом. Перед ними лежал раскрытый набор восковых табличек и стилус. Аполлоний сидел на мягком табурете в углу комнаты, осматривая свои пальцы и выковыривая грязь из-под ногтей острием тонкого кинжала. Когда последний из ветеранов вошел, Рамирий закрыл дверь и встал перед ней. Макрон рассмотрел их лица в солнечном свете, проникавшем через открытые ставни, выходившие во двор. Большинство было знакомо ему по отчаянному отступлению из поселения триновантов. Остальные были ему незнакомы, но казались хорошими людьми – крепкими и не слишком старыми для той задачи, которая стояла перед ними.
