– Да, они наверняка постараются извлечь для себя выгоду из сотворенной Мурасигэ глупости. Не знаю, на что ему вздумалось обидеться или на какой крючок он попался, но Мори и Хонгандзи, конечно, используют его как щит, под прикрытием которого предпримут собственные действия. А когда надобность в щите отпадет, его можно будет просто-напросто отшвырнуть. По части воинских доблестей Мурасигэ нет равных, но в остальном он человек недалекий. Если у нас появится какая-нибудь возможность оставить его в живых, я ею с радостью воспользуюсь.
– Вы правы, такого человека лучше уберечь от смерти и вновь превратить в союзника.
– Но допустим, миссия из Адзути окажется безуспешной. Кто, на ваш взгляд, может повлиять на Мурасигэ?
– Попытайтесь для начала послать Камбэя.
– А что, если этот упрямец откажется встретиться с Камбэем?
– Тогда клан Ода обратится к нему в последний раз.
– И чьими же устами?
– Вашими, мой господин.
– Моими? – Хидэёси на мгновение задумался. – Что ж, вполне возможно. Но тогда уже все равно будет слишком поздно.
– Попробуйте напомнить ему о долге и смягчите его сердце своей дружбой. Если он пренебрежет и этим жестом доброй воли, вам не останется ничего другого, как обрушиться на него и силой погасить пламя восстания. Однако и в этом случае не стоит брать крепость Итами с ходу, потому что Мурасигэ уповает не столько на неприступность этой крепости, сколько на поддержку своих ближайших сторонников.
– Вы имеете в виду Накагаву Сэбэя и Такаяму Укона?
– Да, эти двое – правая и левая рука Мурасигэ, без них он превратится в безрукого. Причем учтите, перетянув на нашу сторону хотя бы одного из них, вы без особого труда завербуете и другого.
Хамбэй сейчас, казалось, забыл о слабости и, приводя свои доводы, чуть ли не разрумянился от возбуждения.
– Но каким образом мне найти общий язык с Уконом?
Хамбэй, не раздумывая, ответил:
– Такаяма Укон яростный приверженец так называемого христианства. Предоставьте ему возможность проповедовать свою веру людям, и он, вне всякого сомнения, расстанется с Мурасигэ.
– Вот оно как! – воскликнул Хидэёси.
Он был очень благодарен другу за бесценные советы, но почувствовал, что расспросы пора прекращать. Хамбэй, судя по всему, уже устал. Хидэёси встал, собираясь распрощаться.
– Погодите-ка минутку, – сказал Хамбэй и вышел из комнаты на кухню.
Хидэёси только сейчас вспомнил о том, что голоден. Но прежде чем он решил, вернувшись в гостевые покои храма, попросить для себя миску риса, мальчик, прислуживающий Хамбэю, внес в комнату два подноса, на одном из которых стоял кувшинчик сакэ.
– А где же Хамбэй? Уж не почувствовал ли он усталость после долгой беседы?
– Нет, мой господин. Он собственноручно приготовил для вас эти овощи. А сейчас варит рис. И как только все будет готово, сразу же к вам вернется.
– Что такое? Хамбэй для меня стряпает?
– Да, мой господин.
Хидэёси принялся за еду – и слезы вновь навернулись ему на глаза. Вкус овощей жил сейчас, казалось, не только во рту, но растекался по всему телу. И ему подумалось, что вкус этот слишком хорош и изыскан для такого человека, как он. Хотя Хамбэй был вассалом Хидэёси, но именно он открыл ему все тайны древней китайской военной науки. Из каждой беседы с этим мудрым человеком Хидэёси извлекал все новые и новые уроки: о том, как управлять страной в мирное время, о необходимости самодисциплины и о многом-многом другом.
– Не следовало ему делать этого, – произнес Хидэёси.
Отставив миску, он встал и, повергнув в изумление мальчика, прошел на кухню, где Хамбэй варил рис.
– Хамбэй, это уж чересчур. Не лучше ли нам посидеть вместе и еще немного побеседовать?
Он провел Хамбэя в комнату и налил ему сакэ, но тот едва пригубил чашечку. Потом они вдвоем принялись за еду. Князю и его соратнику уже давно не доводилось вместе обедать.
– Извините, но мне пора, – со вздохом сожаления сказал через некоторое время князь. – Вы вернули мне боевой дух, Хамбэй, теперь я готов к бою. А вас очень прошу, следите, пожалуйста, за своим здоровьем.
Когда Хидэёси выехал из храма Нандзэн, день уже клонился к вечеру и небо над столицей было кроваво-красным.
В окрестностях военного лагеря на горе Хираи стояла удивительная тишина. Попади сюда случайный человек, он ни за что не заметил бы, что оказался в зоне боевых действий. В недвижимом воздухе было слышно даже шуршание богомолов в жухлой траве. В западных провинциях чувствовала себя полновластной хозяйкой осень. В последние два-три дня клены на горных вершинах оделись багрянцем, и Хидэёси наслаждался этим изумительным зрелищем.
Хидэёси уединился с Камбэем под сосной на холме – в том же самом месте, откуда они не так давно любовались луной. Наскоро обсудив неотложные дела, собеседники перешли к наиболее волновавшей их теме.
– Итак, вы готовы отправиться к Мурасигэ? – спросил главнокомандующий.
– Я счастлив взять на себя эту миссию. А окажется ли она успешной, знает только Небо, – задумчиво произнес его верный соратник.
– Я очень на вас рассчитываю, Камбэй.
