Казалось, сама тушь пахла решимостью, с которой Нобумори написал эти строки.
Нобунага произвел сына в военачальники, хотя тот еще был весьма молод.
– Что ж, они получат то, что хотят, – сказал Нобутада и отдал приказ о штурме.
Атакующие разделились на два штурмовых отряда, обрушившихся на крепость одновременно, – один, зайдя со стороны гор, ударил в тыл крепости, а другой атаковал главные ворота. Это было поистине сражение, а не какая-то заурядная стычка. Тысячный гарнизон крепости стоял насмерть. Несомненно, доблесть воинов Каи ничуть не пошла на убыль. С начала второго до самого начала третьего месяца стены крепости Такато были не раз омыты кровью как нападающих, так и защитников. Прорвав первые заграждения, возведенные в пятидесяти кэнах перед крепостным рвом, воины клана Ода завалили ров камнями, деревьями, землей и, перейдя через него, вышли к каменным стенам крепости.
– Идите! Идите сюда! – кричали со стен воины, забрасывая нападающих копьями и камнями, поливая их кипящим маслом.
Карабкавшиеся по стенам атакующие воины Нобутады падали под градом булыжников и палок, но не теряли присутствия духа. Даже упав на землю, если оставались живы и не лишались чувств, тут же поднимались и вновь принимались карабкаться вверх.
Воины из второй линии атакующих подбадривали сражающихся на передовой яростными кличами и при первой же возможности заступали на их место. Собственное поражение представлялось им просто немыслимым. Казалось, ничто не способно устоять перед их яростным напором. Однако и защитники крепости в доблести не уступали, сражаясь с порожденной отчаянием дерзостью. Глядя на тех, кто с высоты стен бросал вызов нападающим, можно было предположить, что крепость полна неистовых воинов Каи, но такое впечатление было ошибочным. В отчаянном героическом сражении участвовали все местные жители. Когда крепость попала в осаду, сюда пришло все население города, и сейчас старики и юнцы, женщины, даже беременные, по мере сил помогали воинам держать оборону. Женщины подносили стрелы, старики готовили пыжи для ружей. Они заботились о раненых и стряпали на всех. Никто не отдавал им никаких приказов, но действовали они согласованно и на судьбу не жаловались.
– Крепость падет, если мы бросим в бой все наше войско, – заявил Кавадзири, один из руководящих штурмом военачальников Нобутады.
– У нас и так уже слишком много убитых и раненых, – ответил Нобутада, обожавший все решать по-своему.
– Мне кажется, решимость защитников крепости зиждется на уверенности в том, что Кацуёри по-прежнему хозяйничает в своей новой столице. Поэтому нам следовало бы на время прекратить осаду крепости и всей мощью обрушиться на Кофу и Нирасаки. Но для этого потребуется полностью изменить стратегию. Значит, нужно попробовать внушить защитникам крепости, что Нирасаки под нашей властью, а Кацуёри мертв. Возможно, удастся обмануть их.
На утро в первый день третьего месяца в крепость было пущено еще одно привязанное к стреле послание. В нем значилось:
Прочитав его, Нобумори расхохотался:
– Обман настолько бесхитростен, что на него не поддастся и малый ребенок. Но это письмо доказывает, что враг уже отчаялся взять крепость штурмом. И столь жалкий обман, похоже, считают верхом военного искусства?
В тот же вечер Нобумори устроил попойку, на которой показал вассалам полученное письмо.
– Любой, кто пожелает, вправе беспрепятственно покинуть крепость еще до рассвета.
