– Я только что распорядился подать тебе коня. Даже если нам и удастся здесь продержаться, наши несчастья никогда не кончатся, потому что враг уже у подножия здешних гор. Тебе надо пересечь горы и вернуться в родной клан Ходзё.
Глаза его жены наполнились слезами, но она не тронулась с места. Казалось даже, что ей неприятно слышать от мужа такие слова.
– Цутия! Цутия Уэмон! – закричал Кацуёри, подзывая своего вассала. – Посади мою жену на коня.
Тот направился было к княгине, но она остановила его жестом и сказала:
– Недаром говорится, что истинный самурай не служит двум господам. Точно так же и женщина. Выйдя замуж, она не должна возвращаться под родительский кров. Хотя с вашей стороны великодушно отправить меня в Одавару, но я никуда отсюда не уеду. Я буду с вами до конца. Тогда, возможно, вам не захочется разлучаться со мною и в следующей жизни.
В это мгновение подбежали двое соратников князя и сообщили, что враг уже рядом.
– Они уже вошли в храм у подножия горы.
Жена Кацуёри, обратясь к своим фрейлинам, сурово одернула их:
– Слезами горю не поможешь. Пора заняться последними приготовлениями.
Молодая женщина – а княгине не исполнилось еще и двадцати лет – сохраняла чувство собственного достоинства даже перед лицом неминуемой смерти.
Фрейлины ушли, но вскоре появились с подносом, на котором были чашечка из необожженной глины и кувшинчик сакэ. Они поставили поднос перед Кацуёри и его сыном. Судя по всему, супруга Кацуёри заранее готовилась к этому торжественному часу. Не проронив ни слова, она наполнила чашечку и подала ее мужу. Кацуёри отпил из нее и передал сыну. А затем подал чашечку жене.
– Мой господин, а теперь чашечку для братьев Цутия, – сказала княгиня. – Цутия, давайте простимся, пока мы все еще в этом мире.
Цутия Содзо, личный оруженосец Кацуёри, и его младшие братья были всей душой преданы своему князю. Содзо исполнилось двадцать шесть, второму брату – двадцать один, а третьему – только восемнадцать. Вместе с князем верные его соратники покинули новую столицу, вместе стояли сейчас на горе Тэммоку.
– Одаренный такой милостью, я ни о чем не жалею. – Осушив чашечку с сакэ, Содзо с улыбкой обернулся к младшим братьям. А затем обратился к Кацуёри и его жене: – Во всех ваших нынешних несчастьях виновны только мы, ваши недостойные вассалы. Среди нас даже нашлись предатели. Но ни вы, князь, ни ваша супруга не должны думать, будто все ваши приверженцы таковы. И сейчас, в последний час, все, кто по крайней мере остался рядом с вами, преданы вам душой и телом. Поверьте же и в человеческий род, и в этот мир, и войдите во врата смерти с достоинством и без сожаления.
Закончив речь, Содзо направился к своей жене, которая была одной из фрейлин супруги Кацуёри.
И вдруг раздался душераздирающий детский крик.
– Содзо? Что ты наделал? – воскликнул Кацуёри.
Содзо на глазах у жены заколол своего четырехлетнего сына. Жена его зарыдала. Не отерев окровавленного меча, Содзо простерся ниц перед князем.
– В доказательство того, что слова мои не пусты, я только что послал собственного сына опередить нас на дороге смерти. Враг все равно не пощадил бы его. Мой господин, я тоже уйду вместе с вами, а погибну ли я первым или последним – это решит мгновение.
Закрыв лицо рукавом, супруга Кацуёри запела эту песню, перемежая слова слезами и вздохами. Одна из ее фрейлин подхватила:
И пока звучала песня, женщины, одна за другой, доставали кинжалы и вонзали их себе в грудь или перерезали горло. Алая кровь омыла их черные волосы. Внезапно в воздухе просвистела стрела, потом другая – и вот уже стрелы полетели в них со всех сторон. Издали послышалась оружейная пальба.
– Вот и они!
– Готовьтесь, мой господин!
Воины окружили князя. Кацуёри посмотрел на пятнадцатилетнего сына: тот был полон решимости.
– Ты готов?
Таро почтительно поклонился отцу.
– Я готов умереть прямо здесь, рядом с вами, – ответил он.
– Что ж, тогда простимся перед боем.
Отец и сын уже готовы были ринуться в бой, но в это время жена Кацуёри окликнула мужа:
– Я хочу умереть прежде вас!
Кацуёри замер, не сводя глаз с жены. Держа в руках малый меч, княгиня Такэда бросила на мужа последний взгляд, а затем закрыла глаза. Ее лицо сияло неземной белизной, как луна, восходящая над гребнем гор. Она прочитала свой любимый стих из сутры лотоса.
– Цутия! – позвал Кацуёри.
– Да, мой господин?
– Помоги ей.
Но княгиня не стала дожидаться и, продолжая читать сутру, вонзила меч себе в рот.
Как только она упала наземь, одна из фрейлин принялась поторапливать немногих еще оставшихся в живых:
– Ее светлость опередила нас. Нам нельзя опаздывать, иначе мы не догоним ее на дороге смерти. – И она перерезала себе горло.
– И нам пора!
