Тяжелая дверь кедрового дерева, ведущая из опочивальни в коридор, изготовлена была искусно – так, что каждый раз, когда ее открывали или закрывали, раздавался звук, подобный человеческому голосу. Услышав этот звук, оруженосцы и мальчики, находящиеся в дальних покоях, сразу же спешили к своему господину. Мерцающий свет укрепленных на колоннах веранды бумажных фонариков отбрасывал маслянистые блики на полированные деревянные поверхности.
Поняв, что князь уже поднялся, мальчики помчались к фуро, устроенному рядом с кухней. По дороге их внимание привлек какой-то шум, донесшийся из северного коридора, словно там кто-то резко распахнул окно.
Подумав, что это, возможно, Нобунага, они остановились и вгляделись в слабо освещенный коридор. Их взору предстала женщина в широком кимоно и длинной цветастой накидке с длинными черными волосами, доходившими почти до пояса.
Когда отворили ставни, утреннее небо цвета колокольчиков засияло в окнах, как будто вырезанное из бумаги. Легкий ветер развевал волосы женщины и доносил до мальчиков слабый аромат алоэ.
– Ну, давай же сюда!
Мальчики услышали звук льющейся воды и бросились в сторону кухни. Монахи еще не вышли из своих опочивален, поэтому окна и большие главные ворота оставались по-прежнему запертыми. В большой кухне с земляным полом и в прилегающем к ней помещении с деревянным настилом все еще жужжали москиты и было темно, но уже ощущалось жаркое дыхание наступающего летнего утра.
Именно эту пору дня почему-то терпеть не мог Нобунага. К тому времени, как мальчики сообразили, что он поднялся, и прибежали услужить ему, он уже успел прополоскать рот и мыл сейчас руки. Подойдя к большой бадье, в которую из бамбуковой трубки лилась вода, он взял черпак, набрал в него воды и побрызгал себе на лицо, намочив и голову.
– Ах, вы намочили себе рукава, мой господин!
– Позвольте я сменю воду.
Мальчики не на шутку страшились княжеского гнева. Один из них осторожно засучил левый рукав Нобунаги, другой наполнил черпак водою. Еще один, встав на колени, держал наготове свежее полотенце. Как раз в эти мгновения люди, несшие стражу в особых помещениях, вышли во двор и сразу же обратили внимание на необычайный шум, доносящийся из-за внешней стены храма. И тут же послышался топот множества ног на подступах к внутреннему двору.
Нобунага, все еще не отерев лица и волос, приказал Бомару посмотреть, что там происходит, а сам принялся растирать лицо полотенцем.
Кто-то из мальчиков сказал:
– Может быть, там идет бой?
Нобунага никак не отозвался на это замечание. На мгновение его глаза застыли, как вода в бездне, и в них вспыхнули какие-то искры, словно князь всматривался во что-то – но не вовне, а внутри себя самого.
Однако это длилось всего лишь миг. Шум быстро распространялся повсюду. И здесь, в покоях для гостей, и на всей территории храма, где находилось около десяти всевозможных строений, земля ходила ходуном, как при землетрясении, сотрясаемая к тому же каким-то грозным, исполинским гневом.
В такие мгновения даже самый сильный и отважный человек испытывает смятение. Нобунага смертельно побледнел, и это не ускользнуло от внимания обступивших его мальчиков. Все они на секунду-другую словно онемели, но вот уже кто-то мчался к ним со всех ног, взывая к Нобунаге:
– Мой господин! Мой господин!
И мальчики отозвались хором:
– Господин Ранмару! Господин Ранмару! Сюда! Мы здесь!
Нобунага и сам кликнул своего любимца:
– Ранмару? Где тебя носит?
– Ах, вы здесь, мой господин. – Преклоняя колена, Ранмару едва не упал наземь.
Едва взглянув на него, Нобунага понял, что речь идет не о какой-нибудь случайной стычке между самураями и не о драке конюхов.
– Что происходит, Ранмару? Что означает весь этот шум? – встревоженно осведомился князь.
– Мятеж клана Акэти! – выпалил Ранмару. – Повсюду полно воинов, и у них знамена с гербами Акэти.
– Что? Акэти?!
Нобунага буквально опешил от изумления. Весь его вид свидетельствовал о том, что он никак не ожидал подобного поворота событий, в страшном сне ему такое привидиться не могло. Однако он быстро взял себя в руки и произнес с обычным своим самообладанием:
– Акэти… Что ж, это было неизбежно.
Нобунага повернулся и быстро пошел в свои покои. Ранмару последовал было за ним, но, сделав несколько шагов, обернулся и приказал дрожащим от ужаса мальчикам:
– Быстро принимайтесь за дело! Я уже приказал Бомару распорядиться, чтобы заперли все ворота и двери. Перегородите коридоры и не подпускайте врага близко к его светлости!
Но не успел он закончить свою речь, как в кухонное помещение в двери и окна градом посыпались пули и стрелы. Множество стрел вонзилось в дубовую дверь, их сверкающие стальные наконечники наглядно свидетельствовали о том, что снаружи идет битва.
Храм Хонно оказался со всех сторон окружен воинами Акэти. Их боевые кличи доносились с юга от Роккаку, с севера от Нисикикодзи, с запада от Тоина и с востока от Абуракодзи. До храмовых построек врагу было рукой подать, но дорогу преграждал глубокий ров.
Лев копьев, знамен, мушкетов и секир высился у стен храма.
