В тот же день к Хидэёси присоединился Икэда Сёню, знавший его еще с юных дней в крепости Киёсу. Перед утренним выступлением в поход Сёню тоже обрил себе голову.
– Как? И вы обрились? – удивился Хидэёси, увидев друга.
– Случайно с вами сделали одно и то же.
– Потому что относимся к происшедшему одинаково.
Ни Хидэёси, ни Сёню не понадобилось больше ни слова. Сёню во главе четырехтысячного отряда присоединился к войску Хидэёси. Хидэёси поначалу выступил с десятитысячным войском, но затем в него влились две тысячи воинов, которых привел Укон, две тысячи пятьсот воинов Сэбэя, тысяча воинов Хатии и, наконец, четырехтысячный отряд Сёню; теперь в войске насчитывалось больше двадцати тысяч человек.
На первом военном совете Укон и Сэбэй неожиданно заспорили, причем ни один не хотел уступать.
– Незыблемое правило самурайской чести, известное с давних времен, гласит: передовой отряд возглавляет владелец крепости, ближе всего расположенной к неприятелю, – заявил Укон. – Вот почему мои воины не могут идти в хвосте отряда под командованием Сэбэя.
Сэбэй отказался принять доводы:
– Расстояние между полем боя и расположением крепости не должно иметь никакого отношения к порядку следования войска. Здесь все решают численность того или иного полка и достоинства его командира.
– Не хотите ли вы сказать, что я недостоин возглавить передовой отряд?
– Про вас я ничего не скажу. Скажу только о себе. Я твердо убежден, что должен возглавить передовой отряд, и не собираюсь никому уступать это право. Нечего и говорить! Я, Накагава Сэбэй, должен быть впереди.
Сэбэй взывал к Хидэёси, справедливо считая его главнокомандующим. Но на справедливое – разумеется, в свою пользу – решение Хидэёси уповал и Укон. Хидэёси рассудил с приличествующей его положению мудростью. Не поднимаясь с походного стула, он сказал:
– Вы оба правы. Мы будем наступать двумя колоннами: одну из них возглавит Сэбэй, другую – Укон. Надеюсь, ваши деяния окажутся под стать высоким словам, которые вы произнесли.
В ходе совета заслушали донесения лазутчиков.
– Князь Мицухидэ покинул Хорагаминэ и сосредоточил свои силы вокруг Ямадзаки и Энмёдзи. Сперва казалось, будто он намерен отступить к крепости Сакамото, но сегодняшним утром он начал перестраивать порядки в наступательном плане, а один из его полков двинулся по направлению к крепости Сёрюдзи.
Выслушав это донесение, военачальники удивились и насторожились. Расстояние между Ямадзаки и их лагерем Амагасаки было меньше, чем проблеск молнии. Они чувствовали вражеское дыхание у себя за спиной.
Сэбэй и Укон, которым было поручено командование передовыми отрядами, поднялись со своих мест и хором спросили:
– Не пойти ли нам на Ямадзаки немедленно?
Хидэёси, которого, казалось, совершенно не затронуло общее волнение, ответил:
– Думаю, лучше подождать еще один день, чтобы к нам успел присоединиться князь Нобутака. Понятно, что наше положение ухудшается с каждой минутой промедления, но тем не менее мне хотелось бы, чтобы один из сыновей усопшего князя принял участие в битве. Иначе князь Нобутака будет жалеть об упущенной возможности до конца дней, ему будет стыдно глядеть в глаза людям, а этого ни в коем случае нельзя допустить.
– Что, если враг сумеет за это время занять выгодные позиции?
– Что ж, мы будем ждать князя Нобутаку, но ждать его слишком долго не надо. Мы выступим в сторону Ямадзаки завтра, независимо от того, прибудет он или нет. Когда войско окажется в Ямадзаки, он опять получит возможность присоединиться к нам. А передовым отрядам и впрямь лучше выступить немедленно.
Сэбэй и Укон немедленно покинули зал совета. Приказ на выступление гласил: первым идет отряд Такаямы, вторым – Накагавы, третьим – Икэды.
Едва выступив из Тонды, двухтысячный отряд Такаямы устремился вперед с такой скоростью, как будто воины завидели неприятеля. Глядя, как летит пыль из-под копыт лошадей, воины второго отряда во главе с Сэбэем поневоле подумали, не прибыло ли уже в Ямадзаки войско Акэти.
– Что-то уж слишком быстро они мчатся, – подозрительно переговаривались во втором отряде.
Едва войдя в деревню в окрестностях Ямадзаки, воины Укона установили заставы на всех дорогах, ведущих в город, и принялись останавливать и поворачивать назад даже случайных путников.
Отряд Накагавы, подошедший позже и, естественно, наткнувшийся на заставы, оцепенел. Его военачальники быстро поняли причину спешки, проявленной Уконом: он ни в коем случае не желал оказаться вторым в бою. Сэбэй не стал занимать эту же позицию и сразу выступил к холму Тэннодзан.
Хидэёси меж тем дожидался в Тонде. Здесь стояло его войско. На следующий день ему наконец сообщили, что Нобутака и Нива достигли берега реки Ёдо.
Услышав об этом, Хидэёси подпрыгнул от радости – да так, что едва не сломал походный стул.
– Коня! Немедленно коня!
Взобравшись в седло, он обратился к столпившимся у ворот:
– Я еду встречать князя Нобутаку! – и, хлестнув коня, помчался к реке Ёдо.
