Кацуиэ начал одного за другим опрашивать присутствующих, осведомляясь об их мнении. Однако все расспросы и настояния оказались тщетными: никто не пожелал высказаться первым. Это было понятно: если бы кто-нибудь в нетерпении первым выкликнул имя желаемого наследника, а общий выбор позднее назвал бы другого, то жизнь выскочки оказалась бы под серьезной угрозой.
Поскольку никто не хотел высказываться первым, то все сидели в глубоком молчании. Кацуиэ, прекрасно понимая причину, тоже запасся терпением. Должно быть, он заранее предвидел такое развитие событий. В конце концов выждав, пока всеобщее молчание не стало гнетущим, он заговорил строго и торжественно:
– Если никому из вас не угодно высказать личное мнение первым, то это по праву первого из старших советников клана со всем смирением сделаю я.
В это мгновение всем бросилось в глаза волнение восседающего на почетном месте Нобутаки. Кацуиэ посмотрел на Хидэёси, который в свою очередь уставился на Нобутаку, лишь время от времени отводя взор, чтобы посмотреть на Такигаву.
Игра взглядов мгновенно распространилась по залу, разбегаясь невидимыми волнами. Крепость Киёсу наполнилась безмолвным напряжением, существовавшим независимо от людей.
И вот Кацуиэ назвал имя:
– На мой взгляд, князь Нобутака находится в надлежащем возрасте и обладает как происхождением, так и способностями, подобающими нашему грядущему повелителю. Я отдаю голос князю Нобутаке.
Это было недвусмысленное заявление, почти настоятельное требование. Кацуиэ полагал, что сила сегодня на его стороне.
Но тут ему возразили. Это был Хидэёси.
– Нет, это несправедливо. Если говорить о наследовании, то надлежащая последовательность иная: князю Нобунаге наследует его старший сын Нобутада, а князю Нобутаде – его сын князь Самбоси. Таковы законы провинции и традиции нашего клана.
Лицо Кацуиэ потемнело от гнева.
– Погодите, князь Хидэёси…
– Нет, – перебил Хидэёси. – Вы наверняка хотите напомнить, что князь Самбоси еще дитя. Но если весь клан – начиная с вас, мой господин, и включая остальных – позаботится о нем и заступится за него в случае необходимости, то в этом не будет ничего несообразного. Наш выбор не должен быть предопределен возрастом претендента. Что касается моего личного мнения, то я отдаю голос законному наследнику – князю Самбоси.
Опешивший Кацуиэ извлек из складок кимоно платок и отер пот с шеи и лба. Сказанное Хидэёси и впрямь соответствовало обычаям клана. Чтобы возразить, требовалось нечто большее, чем просто дух противоречия.
Еще одним человеком, с великим вниманием и настороженностью наблюдающим за происходящим, был Нобуо. Как главный соперник Нобутаки, он был провозглашен старшим из двоих братьев, потому что его мать происходила из очень знатного рода. Не могло быть ни малейших сомнений, что он в свою очередь питает надежду стать князем клана Ода.
Когда ему стало ясно, что надежды не сбудутся и что о нем как о возможном наследнике никто всерьез не задумывается, сразу дала о себе знать присущая ему слабохарактерность, и он принялся оглядываться по сторонам, давая понять, что ему здесь смертельно надоело.
Нобутака в свою очередь пристально смотрел на Хидэёси.
Кацуиэ, не решаясь выразить ни согласие, ни несогласие, лишь что-то бормотал себе под нос. Никто не выражал вслух ни одобрения, ни протеста.
Кацуиэ в открытую объявил о собственных мыслях по поводу престолонаследия, и Хидэёси ответил с такой же прямотой. А поскольку оба высокопоставленных мужа высказались откровенно и взгляды их оказались противоположны, поддержать одного из них и тем самым противопоставить себя другому означало бы принять чрезвычайно ответственное решение. Поэтому уста присутствующих были словно опечатаны сургучом молчания.
– Что касается вопроса о наследовании… На первый взгляд это верно. Во всяком случае, это было бы верно применительно к более спокойным временам. Но нам не следует забывать, что дело, которому отдал свою жизнь князь Нобунага, не доведено и до половины, и нам предстоит столкнуться с немалыми трудностями, число которых только умножится в силу того, что его больше нет с нами.
Произнеся это, Кацуиэ вновь призвал присутствующих высказать личную точку зрения – и вновь они промолчали. Он увещевал их опять и опять, перейдя едва ли не на крик, и после каждого его призыва Такигава кивал, но картина оставалась прежней. Никто не мог догадаться, что думают остальные.
Наконец Хидэёси взял слово:
– Если бы супруга покойного князя Нобутады не успела разрешиться от бремени и если бы мы ждали появления младенца на свет, чтобы выяснить, мальчик родится или девочка, тогда совет вроде нынешнего был бы уместным. Но у нас есть законный и достойный наследник, так в чем причина дальнейших споров? Мне кажется, следует незамедлительно присягнуть князю Самбоси.
Упорствуя в своем мнении, он даже не потрудился посмотреть на остальных, чтобы по лицам понять, как они отнеслись к его словам. Острие его речи было нацелено в самое сердце Кацуиэ.
