Лазутчиков в шатер пригласил сам Гэмба. Внезапно проснувшись, он в недоумении озирался, хлопая красными от недосыпа глазами. Похоже, перед тем, как ненадолго заснуть, он успел крепко хлебнуть сакэ. Большая красная чашка из-под коварного напитка валялась опрокинутой возле его походного стула.
Мацумура опустился на колени у входа в шатер и доложил, что ему с товарищами удалось разузнать.
– На горе Ивасаки не осталось ни одного вражеского воина. Мы остерегались, что они, убрав знамена, затаятся и устроят засаду, поэтому все тщательно оглядели. Но их предводитель Такаяма Укон со всеми воинами ушел на гору Тагами.
Гэмба радостно хлопнул в ладоши.
– Бежали, как зайцы! – Рассмеявшись, он победоносно глянул на подчиненных. – Он говорит, что Укон бежал! Должно быть, легкие у него ноги! Славно! Славно!
Он вновь расхохотался. Его крупное тело колыхалось от безудержного хохота. Не совсем протрезвев после выпитой перед сном победной чашки, он продолжал смеяться и никак не мог умолкнуть.
Как раз в это время вернулся гонец, ездивший в ставку Кацуиэ с докладом о достигнутых успехах. Он привез новые распоряжения Кацуиэ.
– Замечены ли передвижения вражеского войска в окрестностях Кицунэдзаки? – осведомился Гэмба.
– Все как обычно. Князь Кацуиэ пребывает в превосходном расположении духа.
– Могу себе представить, как он радуется.
– Да, он чрезвычайно доволен.
Гэмба продолжал расспрашивать вестника, не давая тому времени даже смахнуть дорожную пыль с лица.
– Когда я подробно пересказал ему события нынешнего утра, он сказал: «Вот как? Что ж, это похоже на моего племянника».
– Что насчет головы Сэбэя?
– Он тщательно осмотрел ее и сказал, что убежден: это Сэбэй. Окинув взглядом присутствующих, он добавил, что это послужит добрым предзнаменованием к начатой войне, и его настроение стало еще лучше, чем прежде.
Гэмба и сам был настроен превосходно. Услыхав, как обрадовался его успехам Кацуиэ, он возликовал и захотел немедленно поразить дядюшку еще большими подвигами.
– Подозреваю, властителю Китаносё еще неведомо, что мне в руки упала и крепость на горе Ивасаки, – рассмеялся он. – Слишком малыми успехами он довольствуется, чересчур бурно радуется мелким удачам.
– О падении Ивасаки ему доложили в последние минуты перед моим отбытием.
– Выходит, не нужно отправлять ему еще одно донесение?
– Если только о крепости на горе Ивасаки, то не стоит.
– К завтрашнему утру я захвачу и Сидзугатакэ!
– Князь говорил и об этом…
– Что?
– Князь Кацуиэ предостерегает, чтобы вы, в опьянении одержанной победой, не начали считать врага чересчур слабым. Просчет может обернуться серьезной бедой.
– Вздор! – рассмеялся Гэмба. – От одной победы я не опьянею. Я снова одержу верх!
– Князь Кацуиэ напоминает также, что вам еще перед отбытием из Китаносё было строжайше предписано обеспечить безопасный отход, как только вы глубоко вторгнетесь во вражеские тылы, и не задерживаться в расположении противника слишком долго. Сегодня он вновь указал напомнить вам о необходимости скорейшего возвращения.
– Он приказывает вернуться немедленно?
– Его наказ дословно гласит: возвратиться поскорее и пойти на соединение с силами союзников.
– Какое малодушие! – заметил Гэмба, криво усмехнувшись. – Но – да будет так!
Прибыли еще несколько лазутчиков с последними донесениями. Трехтысячное войско под командованием Нивы воссоединилось с корпусом Куваямы, совместными усилиями начата подготовка к обороне Сидзугатакэ.
Эта новость только подлила масла в огонь: Гэмба так и рвался в бой. Известие, что враг стал сильнее, настоящего полководца только воодушевляет.
– Занятно складываются дела…
Отодвинув полог шатра, Гэмба вышел на воздух. Любуясь свежей и сочной зеленью гор, он видел на расстоянии двух ри к югу Сидзугатакэ. Чуть ниже по горному склону от того места, где он стоял, вверх по тропе взбирался какой-то военачальник в сопровождении оруженосцев. Начальник стражи у первой линии укреплений оставил свой пост и услужливо показывал дорогу.
Щелкнув языком, Гэмба сказал:
– Должно быть, это Досэй.
Поскольку Досэй был правой рукой дядюшки, Гэмба догадался о причине его прибытия прежде, чем тот заговорил.
– Вот и вы!
Досэй отер пот со лба. Гэмба молча смотрел на него, даже не подумав пригласить к себе в шатер.
– Досэй, как вы здесь очутились? – произнес он в конце концов крайне сухо.
Досэй огляделся, словно собираясь с мыслями, но Гэмба, не дав ему начать, заговорил первым:
– Здесь мы заночуем, а утром снимемся. Я уже доложил об этом дядюшке.
Всем своим видом Гэмба показывал, что не желает слушать ни объяснений, ни увещеваний.
– Мне это известно.
Досэй, как опытный придворный, начал разговор с поздравлений по случаю одержанной победы. Он расписал сражение на горе Оива самыми яркими красками, но Гэмбе было сейчас не до праздных бесед. Он потребовал, чтобы Досэй перешел к делу.
– Дядюшка послал вас, потому что по-прежнему беспокоится, не правда ли?
