– Не сочиняй, что тебе жаль. Печалиться следует мне. Я сам виноват, потому что посоветовался с тобой. Мне казалось, что в твоей голове есть крупица здравого смысла.
– Видите ли…
– Ступай прочь! Чего ты дожидаешься? И не появляйся в моем доме.
– Я никому ничего не скажу до тех пор, пока мы не назначим день свадьбы.
– Дурак!
Терпение Матаэмона истощилось, он кричал на Токитиро:
– Да кто тебе сказал, что я отдам Нэнэ за человека вроде тебя? Она и сама ни за что не согласится!
– В том-то и дело, верно?
– О чем ты?
– Нет ничего таинственнее любви. Нэнэ скрывает чувства, но она выйдет замуж только за меня. Боюсь показаться вам невежливым, но я не просил у вас руки вашей дочери. Я просил Нэнэ стать моей женой. Она ждет не дождется, когда я попрошу вашего согласия на наш брак.
Матаэмон остолбенел. Он в жизни не видывал такого наглеца. Сейчас не время с ним разбираться, достаточно замолчать и надуться, и Токитиро уберется восвояси.
Токитиро, однако, и не думал уходить.
– Я не лгу. Спросите у дочери, кто ей по сердцу, – невозмутимо сказал он.
Матаэмон уже не мог больше сдерживаться. Не отвечая Токитиро, он повернулся к нему спиной и закричал:
– Окои! Окои!
Окои встревоженно выглянула из своей комнаты, но на зов мужа не поспешила.
– Окои! Приведи сюда Нэнэ!
– Но ведь… – Окои попыталась успокоить мужа, но он ее не слышал.
– Нэнэ! Нэнэ!
Нэнэ опасливо выглянула из-за спины матери и робко поклонилась.
– Иди-ка сюда! – Вид у Матаэмона был угрожающий. – Скажи, ты что-нибудь обещала господину Киносите втайне от родителей?
Нэнэ побледнела. Широко распахнув глаза, она недоуменно смотрела то на отца, то на Токитиро. Токитиро сидел с низко опущенной головой.
– Так что ж, Нэнэ? Честь нашей семьи висит на волоске, как и твоя. Изволь выражаться со всей определенностью. Подтверди, что ничего подобного не было.
Нэнэ, немного помолчав, заговорила ясно, отчетливо и скромно:
– Конечно не было, отец.
– Так я и думал.
Со вздохом облегчения Матаэмон победоносно постучал себя по груди.
– Но, отец…
– Что еще?
– Мне хотелось бы поведать и тебе, и матушке…
– Говори!
– Прошу вас, если господин Киносита хочет взять в жены такую недостойную особу, как я, пожалуйста, не отказывайте ему.
– Что? Что такое?
Матаэмону показалось, что он лишился рассудка.
– Очень прошу.
– Ты, случаем, не лишилась разума?
– Не говори так о важном деле. Я и сама чувствую неловкость. Мне и самой трудно, но я не могу промолчать или покривить душой.
Матаэмон горестно вскрикнул.
«Невероятно», – подумал Токитиро, воодушевленный решительным заявлением Нэнэ. Душа его ликовала. Он и сам не понимал, почему благополучная, лишенная лукавства девушка решила вдруг отдать ему свое сердце.
Настал вечер. Токитиро задумчиво брел куда-то. Он не заметил, как от Матаэмона отправился в новый дом под павлонией.
Нэнэ сказала, что с согласия родителей готова стать женой господина Киноситы. Машинально переставляя ноги, Токитиро не верил собственному счастью. Конечно, Нэнэ сказала это совершенно серьезно, но он сомневался в ее чувствах. Действительно ли она любила его? «Если она меня любит, почему не сказала об этом раньше?» – недоумевал Токитиро. Он втайне посылал ей письма и подарки, но Нэнэ не прислала ему ни единой весточки, которую он мог бы истолковать как знак взаимности. Он, разумеется, сделал вывод, что не нравится девушке. А вся история, которую он придумал и разыграл с Инутиё и Матаэмоном, была прихотью его причудливой натуры. Рискуя всем, он уповал на свою дерзкую и, конечно, несбыточную мечту, не интересуясь тем, как к нему относится Нэнэ. Теперь он на ней женится, придется стать ее мужем.
Нэнэ проявила невиданную смелость, сказав отцу и матери да в присутствии самого Токитиро, что она хочет выйти за него замуж. Ее признание ошеломило Токитиро сильнее, чем Матаэмона.
Пока Токитиро не покинул дом Асано, его хозяин сидел с мрачным и обиженным лицом, не отвечая на просьбу дочери. Конечно, он гневался, сердясь на дочь и жалея ее за неудачный выбор. «У нее нет вкуса», – раздраженно думал Матаэмон.
Токитиро, прощаясь, тоже чувствовал себя неловко.
– Я приду завтра за окончательным ответом, – сказал робко Токитиро, прощаясь.
– Я подумаю, – строго ответил Матаэмон. Слова его прозвучали как вежливый отказ.
Токитиро уловил в них и слабый лучик надежды. В конце концов, до сих пор он не знал, как к нему относится Нэнэ. Если ее благосклонность искренна, то Матаэмона он сумеет переубедить. «Я подумаю» – это ведь не категорическое «нет». Токитиро уже вообразил себя мужем Нэнэ.
Токитиро, как во сне, вернулся домой и уселся в большой комнате. Он думал о своей смелости, о чувствах Нэнэ и предстоящей женитьбе.
– Вам письмо из Накамуры! – Слуга подал Токитиро письмо и сверток с домашними гостинцами.
Сердце подсказало юноше, что это весточка от матери.
«Нет слов, чтобы выразить благодарность за твои дары – сласти и платья для Оцуми. Мы плачем, но это слезы радости».
