Подчиненный понимал причину гнева начальника. Каждый день Токитиро проходил в крепость не здороваясь с Уконом. Он перепрыгивал через бревна – другого пути не было, потому что бревна и камни загораживали проход повсюду. Токитиро словно бы не замечал, что это строительные материалы, и не просил разрешения у ответственного лица пройти по площадке, как полагалась.
– Невежа, – заметил подчиненный Укона. – Ничего удивительного, его на днях произвели из простых слуг в самураи и предоставили собственный дом в городе. Молодой еще.
– Дело в другом. Нет ничего отвратительнее высокомерия выскочки, так и норовит оскорбить. Надо бы проучить его.
Подчиненный Укона высматривал Токитиро. Он показался вечером, в тот час, когда заканчивается повседневная самурайская служба. На Токитиро был синий плащ, с которым он не расставался. Конюший работает на свежем воздухе, поэтому плащ был необходим, но Токитиро уже имел возможность хорошо одеваться. Однако он, по обыкновению, не хотел тратить деньги на себя.
– Идет!
Люди Укона перемигнулись. Токитиро шел не торопясь, павлония красовалась у него на плаще.
– Подождите! Господин Киносита!
– Вы меня звали? – Токитиро обернулся. – Чем могу служить?
Его попросили немного подождать и пошли за Уконом. Каменщикам и грузчикам объявили об окончании работ, и они большими группами потянулись домой. Укон обсуждал с десятниками план на завтра.
– Обезьяна? Вы его задержали? Тащите сюда! Надо немедленно отучить его от дурных привычек, – приказал Укон.
Токитиро подвели к Укону. Юноша не поздоровался, не поклонился. «Вы меня звали, так не тратьте попусту время!» – словно бы говорил он надменным видом.
Укон разгневался. По праву происхождения он был несравнимо выше этого юнца. Отцом Укона был Ямабути Саманоскэ, комендант крепости Наруми и один из старших советников клана Ода. Выскочка в синем плаще вообще неизвестно какого рода.
– Как ты себя ведешь? – Лицо Укона налилось кровью. – Обезьяна! Эй, Обезьяна! – произнес Укон, но Токитиро на сей раз не ответил.
Все – от Нобунаги и до друзей Токитиро – называли его Обезьяной. Прозвище, казалось, не задевало его.
– Обезьяна! Оглох?
– Какая глупость!
– О чем ты?
– Глупо останавливать человека, чтобы оскорблять его. Какая еще обезьяна?
– Я назвал тебя так, как и все. Я подолгу бываю в крепости Наруми, поэтому забыл твое имя. Неужели я тебя обидел?
– Да, не всем позволительно называть меня так.
– Значит, я из тех, кому это непозволительно?
– Вот именно!
– Помолчи, сейчас мы разберемся в твоем проступке. Почему ты каждый день топчешь наши строительные материалы? Почему не здороваешься как полагается?
– Это преступление?
– Тебя, похоже, не учили этикету. Я говорю об этом, потому что со временем ты можешь стать самураем. Воин должен иметь хорошие манеры. Каждое утро ты брезгливо оглядываешь наши работы и что-то злобно бормочешь себе под нос. Восстановительные работы осуществляются по тому же воинскому уставу, что и сражения с врагом. Глупец ты несчастный! Запомни, еще одного проступка я тебе не прощу. Я понимаю, простой слуга из свиты князя, получив должность самурая, от восторга теряет голову.
Укон расхохотался, окинул самодовольным взглядом подчиненных и десятников и повернулся спиной к Токитиро, подчеркивая собственное превосходство.
Десятники, решив, что выяснение отношений закончилось, вновь обступили Укона и заговорили о завтрашних работах. Токитиро, глядя в сторону Укона, не собирался уходить.
– С тобой все, Киносита! – бросил ему один из подчиненных Укона.
– Запомни этот урок! – добавил другой.
– А сейчас ступай своей дорогой! – сказал третий.
Они хотели побыстрее спровадить Токитиро, но юноша не обращал на них внимания. Он молча сверлил взглядом спину самурая. Гордость, переполнив душу Токитиро, выплеснулась наружу неудержимым хохотом.
Десятники и подчиненные Укона недоуменно уставились на конюшего.
– Над чем смеешься? – обернулся к нему Укон.
– Ты мне смешон, – давясь от смеха, ответил Токитиро.
– Негодяй! Стоило простить этого урода, так он нос задрал! Невиданная дерзость! Строительные работы подчинены воинскому уставу. Слышишь, замухрышка? Поди сюда! – Укон положил ладонь на рукоять большого меча. Противник его по-прежнему неподвижно стоял на месте. – Схватите его! Сейчас я с ним расправлюсь!
Подчиненные Укона мгновенно окружили Токитиро, но он молча глядел на них, посмеиваясь. Все считали его чудаком, но его поведение в минуту опасности настолько поразило людей, что никто не осмеливался дотронуться до юноши хотя бы пальцем.
– Господин Укон, вы великий мастер словесной брани. Жаль, что в других делах вы не так сильны.
– Что? Что ты сказал?
– Почему, по-вашему, на восстановительных работах действует воинский устав? Вы сами объявили об этом, но, бьюсь об заклад, совсем не понимаете причины. Вы – никудышный начальник, а еще удивляетесь моему смеху.
– Невероятная наглость! Да еще по отношению к должностному лицу моего ранга! Ах ты, урод!
