Древний клан Асакура, происходивший из императорского рода, возвысился благодаря тому, что поддержал еще первого сёгуна. За эти заслуги ему пожаловали всю провинцию Этидзэн.
Асакура был самым могущественным кланом в северных провинциях. Его влияние, богатство, военную мощь признавали во всей империи.
Узнав, что Нобунага уже в Цуруге, Ёсикагэ не поверил своим ушам.
— Не сходи с ума! Бессмыслицу какую-то плетешь! — засмеялся он над гонцом.
Захватив Цуругу, войско Оды стало лагерем, а отдельные отряды отправились на штурм крепостей Канэгасаки и Тэдзуцугаминэ.
— Где Мицухидэ? — осведомился Нобунага.
— Он возглавляет передовые отряды, — ответил один из вассалов.
— Немедленно отозвать! — распорядился Нобунага.
— Чем я провинился, мой господин? — спросил Мицухидэ, представ перед полководцем.
— Ты долгое время прожил в Этидзэне и прекрасно ориентируешься в здешних местах. Зачем попусту тратить время и силы, добиваясь мелких успехов вместо того, чтобы разработать стратегию захвата главной цели — крепости в Итидзёгадани.
— Простите меня. — Мицухидэ поклонился так низко, будто слова Нобунаги клинком пронзили его. — Позвольте я нарисую вам карту, чтобы не тратить лишних слов на объяснения.
— Самое подходящие дело для тебя! Наши карты неточны. Поправь их, где нужно, и передай мне.
Мицухидэ составил подробнейшие карты, с которыми прежние не имели ничего общего, и вручил их Нобунаге.
— Отныне будешь состоять у меня при ставке, — сказал Нобунага.
Мицухидэ стал, по сути дела, начальником ставки.
Крепость Тэдзуцугаминэ, комендантом которой был Хитта Укон, вскоре пала, но крепость Канэгасаки под командованием двадцатишестилетнего Асакуры Кагэцунэ не сдавалась. В юности Кагэцунэ хотел стать монахом, но все вокруг твердили, что человеку его богатырского сложения и отваги грешно не быть воином. Он вернулся в мир и вскоре был назначен комендантом крепости, выделяясь способностями даже на фоне выдающихся представителей клана Асакура. Окруженный в своей крепости сорокатысячным вражеским войском во главе со знаменитыми полководцами Сакумой Нобумори, Икэдой Сёню и Мори Ёсинари, Кагэцунэ хладнокровно взирал на неприятеля со сторожевой башни.
— Ну и полчище! — усмехался он.
Ёсинари, Нобумори и Сёню бросили войско на штурм, обагрив кровью стены крепости, по которым, как муравьи, карабкались их воины. В конце дня подсчет потерь оказался безрадостным: враг потерял триста человек, а войско Нобунаги свыше восьмисот. Неприступная крепость гордо высилась под громадной летней луной.
— Эту крепость не одолеть, а если и повезет, то победа не принесет нам славы, — сказал вечером Хидэёси Нобунаге.
Нобунага выказывал признаки нетерпения.
— Почему ты так решил? — раздраженно спросил Нобунага, который, попав в затруднительное положение, становился подозрительным и сварливым.
— Овладение этой крепостью не означает победу в войне и не увеличивает нашу мощь.
— Как прикажешь идти вперед, не взяв Канэгасаки? — гневно оборвал Хидэёси князь.
Хидэёси внезапно посмотрел в сторону и увидел Иэясу, который, войдя в комнату, застыл, прислушиваясь к их спору. Хидэёси, отвесив поклон, поспешно удалился. Он принес подушку для сидения и предложил князю Микавы занять место рядом со своим господином.
— Я не помешал? — спросил Иэясу, опускаясь на подушку.
Он не подал виду, что узнал Хидэёси.
— Вы о чем-то горячо спорили.
— Нет.
Нобунага, немного успокоившись, изложил Иэясу суть разговора.
Иэясу был на восемь лет моложе Нобунаги, но по манере держаться и говорить трудно было предположить, что Иэясу нет и тридцати.
— Я согласен с Хидэёси. Эта крепость не стоит ни времени, ни больших потерь.
— По-вашему, следует собрать силы в один кулак и обрушиться на главные вражеские твердыни?
— Послушаем Хидэёси. Он, похоже, что-то придумал.
— Хидэёси!
— Да, мой господин!
— Расскажи, что ты надумал.
— Ничего.
— Как? — изумился Нобунага.
Иэясу вопросительно взглянул на Хидэёси.
— В крепости три тысячи воинов, с учетом толщины стен и боевого духа защитников их силы равны десятитысячному войску. Крепость не велика, но взять ее непросто. Думаю, что нам не удалось бы захватить ее даже хитростью. Ее защищают люди, которые знают и чувство долга, и уверенность в своих силах.
— Опять ты за свое! — воскликнул Нобунага, не желавший выслушивать разглагольствования Хидэёси.
Другое дело Иэясу, который был его самым могущественным союзником, поэтому относиться к нему следовало учтиво, но и он в конце концов был всего лишь властителем двух небольших провинций и не входил в узкий круг приближенных Оды. Нобунага давно понимал Хидэёси с полуслова.
— Прекрасно! — сказал Нобунага. — Поручаю тебе выполнить то, что ты считаешь нужным. Действуй!
— Благодарю, мой господин!
Хидэёси невозмутимо вышел из комнаты. Той же ночью он один проник во вражескую крепость и встретился с ее комендантом. В разговоре с Асакурой Кагэцунэ он, не прибегая к уловкам, откровенно выложил свои мысли:
