— Вы из самурайского рода, значит, предвидите исход сражения. Дальнейшее сопротивление приведет лишь к напрасным жертвам. Я не хочу, чтобы вы погибли бессмысленно. Не лучше ли вам покинуть с вашим отрядом крепость и соединиться с основными силами князя Ёсикагэ, чтобы сойтись с нами в бою позднее? Я лично поручусь за безопасность женщин и детей, сохранность денег и оружия, а затем отправлю их к вам.
— Заманчиво встретиться с вами на другом поле боя, — ответил Кагэцунэ и начал приготовления к отходу.
Хидэёси с истинно самурайской верностью своему слову выпустил вражеское войско из крепости, не чиня ему препятствий, и сопровождал его, пока Кагэцунэ не отвел отряд на расстояние в один ри.
За полтора дня Хидэёси разобрался с крепостью Канэгасаки, но, доложив Нобунаге о результате, услышал в ответ лишь восклицание: «Вот как?» Князь не удостоил его похвалой. Выражение лица у Нобунаги было такое, словно он подумал: «Ты поступил чересчур благородно». К Хидэёси можно было относиться по-разному, но отрицать его заслуг никто не мог.
Превознеси Нобунага его до небес, так военачальники Сёню, Нобумори и Ёсинари от стыда не показались бы на глаза своему князю. Штурмуя крепость, они потеряли восемьсот воинов и не сумели ничего добиться при подавляющем численном превосходстве. Хидэёси, стараясь не задеть самолюбия полководцев, не упомянул в докладе о том, что замысел принадлежит ему, а сказал, что следовал указаниям Нобунаги.
— Я старался точно выполнить приказ. Надеюсь, вы простите мои ошибки, а также внезапность и таинственность происшедшего. — Пробормотав это извинение, он откланялся.
В это время у Нобунаги среди военачальников находился и Иэясу. Хидэёси удалился, и князь Микавы что-то тихо произнес себе под нос. Он впервые осознал, что рядом с ним находится выдающийся человек, по возрасту ненамного старше его самого.
Оставив Канэгасаки, Асакура Кагэцунэ спешил соединиться с основным войском клана в Итидзёгадани, чтобы сразиться с армией Нобунаги. По пути он встретил двадцатитысячное войско, посланное Ёсикагэ на выручку Канэгасаки.
— С подкреплением я бы выстоял! — горестно воскликнул Кагэцунэ, сокрушаясь, что последовал вражескому совету.
— Как ты посмел сдать крепость без боя?! — закричал взбешенный Ёсикагэ, но теперь оставалось только вернуться в Итидзёгадани.
Войско Нобунаги дошло до перевала Киномэ, откуда, если удастся прорваться, он вышел бы в самое сердце владений клана Асакура. Дальнейшее продвижение войск Оды остановило срочное известие.
Донесение сообщало, что Асаи Нагамаса из Оми, клан которого на протяжении нескольких поколений был дружественным соседом Асакуры, привел войско на северный берег озера Бива, отрезав Нобунаге путь к возможному отступлению. Сасаки Роккаку, испытавший горечь поражения в битвах с Нобунагой, собрав свежие силы горной местности Кога, начал согласованные действия с Нагамасой. Оба войска приближались, готовясь нанести удар Нобунаге во фланг.
Враг поджидал теперь и впереди, и в тылу, именно поэтому в войске самого Ёсикагэ воины воспряли духом и готовы были к яростному наступлению.
— Мы на волосок от смерти, — сказал Нобунага, поняв, что им грозит погибель на чужой земле. Он страшился даже не ударов Роккаку и Нагамасы в тыл и во фланг, а монахов-воинов из Хонгандзи, которые могут напасть на армию, вторгшуюся в Этидзэн. Войско Нобунаги оказалось в положении челнока в бушующем море.
Где отыскать дорогу, чтобы отвести с позиций десятки тысяч воинов? Стратегия учит, что наступать легко, а отступать трудно. Военачальник, неосмотрительно заведший армию в глубокий тыл врага, рискует потерять свое войско.
— Позвольте мне возглавить тыловые части. Тогда вы, мой господин, без громоздкого войска сможете срезать дорогу через Кутикидани и под покровом ночи выскользнуть из этих погибельных мест. На рассвете оставшаяся часть войска отступит на столицу, — предложил Хидэёси.
Опасность нарастала с каждым мгновением. В тот же вечер Нобунага в сопровождении нескольких вассалов и трехсот воинов отправился в путь по бездорожью и ночь напролет скакал по направлению к Кутикидани. Не раз на отряд нападали монахи-воины из секты Икко и местные разбойники. Двое суток Нобунага и его спутники были без пищи, воды и сна. К вечеру четвертого дня, когда они добрались до Киото, многие едва держались на ногах. Печальнее была участь тех, кто после отхода основных сил армии остался в крепости Канэгасаки.
Военачальники, которые прежде завидовали успехам Хидэёси и за глаза называли его хвастуном и выскочкой, на прощанье выражали ему глубочайшую признательность, величая его «столпом клана Ода» и «истинным воином». Уходя, они оставили ему все свои запасы — ружья, порох и провизию. Дары эти напоминали цветы и поминальные подношения к свежей могиле.
