Предвидя грядущее заключение мира, Хидэёси втайне покинул крепость Ёкояма и предпринял поездку по местностям, прилегающим к Киото. Не только он, но и другие коменданты или тем более владельцы крепостей тоже не сидели сиднем в своих уделах, какая бы смута ни царила в мире. Иногда они объявляли о том, что уезжают, тогда как на самом деле оставались дома; иногда, напротив, предпринимали поездку, тщательно скрывая это от окружающих, не говоря уже о возможных противниках. Ибо таково искусство военной стратегии, заключающейся в правильном сочетании истины и обмана.
Разумеется, и Хидэёси предпринял свою поездку инкогнито, поэтому его появление в Гифу оказалось неожиданным.
— Хидэёси?
Некоторое время он ждал в отдельном помещении, затем Нобунага вошел и сел рядом. Он пребывал в превосходном настроении.
Хидэёси был одет крайне скромно и ничем не отличался от обычного путешественника. Он простерся ниц перед князем, соблюдая ритуал, но тут же, расхохотавшись, вскочил на ноги:
— Бьюсь об заклад, вы удивлены.
Нобунага с наигранным недоумением посмотрел на него:
— Удивлен? Чем?
— Моим внезапным появлением.
— Что за вздор! Мне уже две недели известно, что ты уехал из Ёкоямы.
— Но сегодня-то вы меня не ждали.
Нобунага рассмеялся:
— Ты что же, слепцом меня считаешь? Тебе, должно быть, надоело забавляться со столичными девками, и ты поехал по дороге Оми до некоего богатого дома в Нагахаме, тайком повидался с Ою, ну а после свидания и меня решил проведать.
Хидэёси пролепетал в ответ нечто невнятное.
— Так что на самом деле удивляться следует не мне, а тебе.
— Я и впрямь удивлен, мой господин. Все-то вы знаете.
— Здешняя гора достаточно высока, чтобы с ее вершины обозревать десять провинций сразу. Но кое-кому о твоих проделках известно куда лучше, чем мне. Догадываешься, кто это?
— Вы выслали за мною ниндзя?
— Это твоя жена!
— Вы шутите! Мой господин, не кажется ли вам, что сегодня вы выпили несколько больше обычного?
— Может быть, я и пьян, но за свои слова ручаюсь. Конечно, твоя жена живет в Суномате, но не такая уж это глухомань. Во всяком случае, если ты думаешь, что она ничего не знает, то ты сильно ошибаешься.
— Ах, да что вы… Чувствую, я прибыл не вовремя. И сейчас, с вашего разрешения…
— Да брось ты. — Нобунага расхохотался. — Никто не попрекнет тебя тем, что ты гуляешь. Да и что дурного в том, чтобы время от времени полюбоваться цветущей сакурой? Но почему ты не возьмешь к себе Нэнэ, чтобы жить вместе?
— Да, верно.
— Ты ведь ее давненько не видел?
— Не докучала ли вам моя жена жалобами на меня? Письмами? Посещениями?
— Не беспокойся. Ничего подобного не было. Мне просто жаль ее. И не только ее. Женская доля такова, что приходится сидеть дома и дожидаться мужа, пока он воюет. И поэтому, как только у него появляется свободное время, он должен предпочесть пребывание с ней любым забавам. И доказать ей, что дожидалась она не зря.
— Как вам угодно, но…
— Ты что, не согласен?
— Не согласен. Уже несколько месяцев в стране царит мир, но я думаю только о войне — и о той, что закончилась, и о той, что еще предстоит.
— Ну, тебя, как всегда, не переспоришь! Опять пытаешься заморочить мне голову? Вот уж без этого можно было бы обойтись!
— Сдаюсь, мой господин. Слагаю свои знамена к вашим стопам.
Князь и его соратник рассмеялись. Через какое-то время они принялись за сакэ, а потом отослали Ранмару. И тут уже разговор перешел на тему настолько серьезную, что они невольно понизили голоса.
Нобунага настороженно спросил:
— Ну, и что происходит в столице? Конечно, мои гонцы постоянно ездят туда и сюда, но мне хотелось бы знать и твое впечатление.
Ответ, которого он добивался от Хидэёси, был напрямую связан с большими ожиданиями Нобунаги.
— Мы сидим слишком далеко друг от друга. Или вы, мой господин, придвиньтесь ко мне, или я к вам.
— Я придвинусь, — сказал Нобунага.
Он взял кувшинчик с сакэ и свою чашечку и пересел с почетного места.
— Задвинуть двери в соседние помещения, — распорядился князь.
Хидэёси, оказавшись теперь рядом с Нобунагой, начал:
— В столице все более или менее как обычно. За исключением того, что после отказа Сингэна от похода на Киото сёгун стал, кажется, еще более предприимчив. И его замыслы уже носят откровенно враждебный характер по отношению к вам, мой господин.
— Да уж, могу себе представить. Сингэн таки дошел до самой Микатагахары, а потом сёгуну пришлось узнать, что он повернул обратно.
— Сёгун Ёсиаки искусный политик. Он делает все для того, чтобы добиться народной любви, и вместе с тем не устает исподволь внушать людям страх перед вами. Конечно же он не упустил возможности обратить против вас предание огню и мечу горы Хиэй и подбивает на восстание другие секты.
— Незавидные у нас дела!
— Но особенно беспокоиться все же не о чем. Монахи-воины напуганы событиями на горе Хиэй и основательно подумают, прежде чем опять приняться за свое.
— Хосокава сейчас в столице. Ты с ним повидался?
— Князь Хосокава впал в немилость у императора и удалился в свое поместье.
— Ёсиаки принудил его к этому?
