— Что ж, я жду вашего ответа.
— Я дам вам ответ после того, как переговорю с князем Нагахару и с военачальниками, — ответил Гото, тоже поднимаясь с места.
На первый взгляд показалось, будто переговоры прошли более успешно, чем рассчитывали Камбэй и Хидэёси, но прошло пять дней, потом семь, потом еще десять, а из крепости по-прежнему не поступало никакого ответа. День за днем прошел двенадцатый месяц, осажденные и осаждающие отпраздновали Новый год — уже третий с тех пор, как началась осада. В лагере у Хидэёси воины худо-бедно получили на праздник рисовые колобки и даже немного сакэ. И все же едва ли они могли забыть о том, что люди в крепости, пусть они и заклятые враги, сейчас падают с ног от голода, едва способные поддержать чуть теплящиеся жизни. С тех пор как в конце одиннадцатого месяца в крепости Мики побывал Камбэй, она окончательно погрузилась во мрак и тишину. Защитникам нечем было даже стрелять в неприятеля — у них кончились пули. Хидэёси тем не менее по-прежнему воздерживался от решительного штурма, то и дело повторяя:
— Теперь уже крепость долго не продержится.
Неминуемая сдача крепости представлялась теперь лишь делом времени, выдержки и терпения. Положение, в которое попал Хидэёси, вряд ли кто-либо назвал трудным или проигрышным. Однако же осада крепости и вся западная кампания не были делом самого Хидэёси. Ему поручили сокрушить всего лишь одно из звеньев цепи, образованной кланами, отказывающими признать верховенство Нобунаги. А Нобунагу мало-помалу начинало беспокоить слишком вялое развитие событий в западных провинциях. К тому же не знали покоя недруги Хидэёси, твердившие, что он зря тратит отпущенные казной на поход деньги, пытаясь завоевать любовь местных жителей, и не слишком строго придерживается правила, запрещающего употреблять сакэ в действующей армии, страшась вызвать недовольство собственных воинов. Эти обвинения, которые Нобунага поначалу пропускал мимо ушей, звучали в Адзути все чаще и громче. Хидэёси не придавал подобной болтовне особого значения, хотя, как и всякий на его месте, не мог оставаться совершенно равнодушным к подобным наветам.
Впрочем, они его всерьез не тревожили.
Единственное, что его действительно волновало, так это изо дня в день крепнущее единение противостоящих Нобунаге сил. Могущественный клан Мори возводил все новые и новые оборонительные линии, поддерживал союз с Хонгандзи, искал союза с живущими далеко на востоке кланами Такэда и Ходзё и даже обратился за помощью к кланам с побережья Японского моря. Насколько мощным стал этот союз, доказывало, скажем, то обстоятельство, что крепость Итами, в которой засел Араки Мурасигэ, не пала даже под натиском основной армии Оды.
И Мурасигэ, и проявляющий несокрушимое упорство клан Бэссё, были сильны вовсе не сами по себе и рассчитывали далеко не только на собственные силы и толщу стен своих крепостей. Их поддерживала уверенность в том, что вот-вот на выручку к ним придут Мори! И Нобунага будет беспощадно разбит!.. Дело обстояло именно так. Главная опасность заключалась не во враге, открыто противостоящем Нобунаге, но во враге тайном, остающемся в тени и ждущем своего часа.
Нобунаге противостояли два древних клана — Мори и Хонгандзи, но схватиться с ними ему препятствовали Араки Мурасигэ в Итами и Бэссё Нагахару в крепости Мики.
Нынешним вечером Хидэёси велел развести костер и сидел на воздухе. Было холодно, и к его костру подбежало несколько беззаботных юных оруженосцев. Несмотря на зимний холод, они были полураздеты и что-то уж чересчур расшумелись, возбужденные без видимой причины.
— Сакити! Сёдзюмару! Что это с вами? — полюбопытствовал Хидэёси, в глубине души завидуя этим беспечным юношам.
— Да так, ничего особенного, — отозвался Сёдзюмару, которого уже произвели в оруженосцы, поспешно одеваясь и приводя в порядок доспехи.
— Мой господин! — вмешался Исида Сакити. — Сёдзюмару стесняется говорить вам, потому что это отвратительно. Но я скажу, чтобы вы не подумали, будто мы хотим что-то от вас утаить.
— Верно. Ну, так что же там такое отвратительное?
— Мы вычесываем друг у друга вшей.
— Вшей?
— Да. Сперва одна заползла мне под воротник, потом Тораноскэ обнаружил другую у себя на рукаве, а Сэнгоку нашел третью. В конце концов мы поняли, что все обовшивели, а вдобавок ко всему, подойдя к огню погреться, увидели, что эти твари ползают по нашим доспехам. Тело у нас так нестерпимо чешется, что мы готовы истребить все вражеское войско.
— Так вот в чем дело! — расхохотался Хидэёси. — Но ведь и вшам такая долгая осада едва ли пришлась по вкусу!
— У нас в лагере дело обстоит не так, как в крепости Мики. Нашим вшам есть, чем питаться, поэтому до тех пор, пока мы не истребим их, они не уймутся.
— Ладно, хватит. А то и мне начинает казаться, будто зудит все тело.
— Да вы ведь, мой господин, не мылись уже дней десять, верно? Готов поручиться, что «вражеское войско» и вас уже одолело!
— Ну теперь и в самом деле хватит, перестань, Сакити!
