«Господин полковник. Писание вашей милости, вчерашнего дня из Воронежа писанное, восприял я сего числа поутру, за которое вашей милости, моему государю, зело благодарствую, и на оное ответствую. Артиллерию, сколько могли взять, везем с собою, а прочую тяжкую, а именно несколько самых больших пушек, разорвали. Что же через помянутое свое писание изволите повелевать нам прислать к вашей милости булаву и знамя в Глухов к потребному времени, и у нас есть не токмо одна, но и три булавы, также и бунчуг, и между довольным числом всяких знамен, – знамя первое, которое всегда пред гетманом важивали; и оные все, купно с воровскою старшиною, привезу с собою, из чего, надеюсь, вашей милости быть довольным. И понеже зело желаю очи ваши, что дай Боже счастливо, вскоре видеть, того ради пространно ныне доносить оставляю [не буду], но о всем, о чем надлежит, обстоятельно донесу вашей милости изустно, чего ради намерен я к вашей милости ехать наперед [сперва] одною своею особою [в одиночестве]. За сим здравие вашей милости, моего всемилостивейшего государя, деснице Вся содержащего [Вседержителя] в сохранение предаю. Александр Меншиков.
Господин Долгорукий.
Сего часу получили мы ведомость через письмо господина генерала князя Меншикова, что Батуринскую крепость по двучасном бою штурмом сего дня взяли, которою викториею вас поздравляю. И сие всем объяви. Фридрих[115] и Чечель[116] взяты: живы. А сказывают, что и Вайноровский[117] тут.
Припало мне на ум, что в Прилуках гетманских единомышленников, которые ныне при нем, многих есть жены и дети. Чего для изволь туда нарочно кого-нибудь послать с драгунами и взять их за караулом. Также Кочубеева и Искрина жены[118], слышал я, что за караулом в Батурине, которых изволь взять с собою, понеже в них некоторое дело имеем.
Получив это письмо, А. Д. Меншиков написал сыну казненного Кочубея:
«Господин Кочубей. Кой час сие письмо получишь, той час поезжай до Царского Величества в Глухов и возьми матку свою и жену Искрину и детей, понеже великая милость государева на вас обращается». По распоряжению Петра I вдовам казненных Мазепой В. Л. Кочубея и И. И. Искры были возвращены все принадлежавшие им раньше земли. В связи с этим был оглашен Универсал гетмана Скоропадского от 15 декабря о возвращении вдове и детям Кочубея сел и деревень со всеми угодьями в Полтавском, Нежинском и Стародубском полках «в первобытное подданское послушенство».
На первое [во-первых] посланное письмо, которое послано с Крюковым[119], паки подтверждаю вам: ежели возможно от шведов в Батурине сидеть, то извольте поправить и посадить в гарнизон (хотя драгун в прибавку к стрельцам, пока пехота будет), однако ж несколько пушек лучших надобно вывесть в Глухов. Буде же (как я слышал от Крюкова) оная крепость слаба, то зело лучше такую великую артиллерию вывесть в Глухов (которая там зело ныне нужна), а строенья сжечь, понеже когда в таком слабом городе такую артиллерию оставить, то шведы так же легко могут взять, как и мы взяли.
И для того не изволь время терять, понеже опасно, дабы не помешал вам неприятель в вывозе той артиллерии. Буде же не успеете вывесть, то лучше разжечь или разорвать и, штуками раздав, вывесть. Ежели есть булавы и знамена, то изволь прислать для нового гетмана. Также канцелярию их возьми с собою всю.
P. S. Неприятель вчерась стал перебираться через реку, наши пехотные войска в Воронеже, а я для некоторой обсервации поехал в Глухов[120]. В прочем, слава Богу, дела идут с помощию Божиею добро [хорошо].
Понеже после Крюкова от вас ни единой ведомости не имею уже третий день (о чем удивляюсь), и дошли ль мои письма, которые к вам посланы, а именно с Крюковым в тот же день, как он к нам приехал, с Сафоновым вчера. И паки подтверждаю оныя письма, что, ежели держать Батурин, извольте так учинить, как писано к вам. Однако ж то меня сумневает, что когда мы скоро взяли, то шведы також могут взять.
И для того удобнее артиллерию вывезти половину в Глухов, и другую в Севск, а Батурин, в знак изменникам (понеже боронились [чтобы остереглись]) другим на приклад сжечь весь. И изволь управляться не мешкая, ибо неприятель уже вчерась реку совсем перешел и сегодня, чаю, будет маршировать к вам.
