– Слышу, – согласился капитан. – А какое кончал училище?
– Бакинское пехотное.
– Хорошее училище?
Лейтенант отшутился:
– Могу разложить карту, найти компас Андрианова, прикрыть огонек плащ-палаткой, установить азимут.
– Так. А стойкость в вас воспитали? Вот, предположим, вся наша, к примеру, вот эта часть окружена. Держимся три дня до истощения боеприпасов, воды и продовольствия. И командир части дает приказ под таким-то азимутом прорваться, а тебе… как твоя фамилия?
– Семилетов.
– А лейтенанту Семилетову прикрывать отход, чтобы ни одного бойца не оставить врагу. Что ты будешь делать? Как учили в вашем Бакинском пехотном?
– Нас учили в Бакинском пехотном… – Лейтенант замялся и затем произнес с юношеской горячностью: – Я был воспитан на святом выполнении приказа своего командира.
– Верно, – одобрил капитан. – Дай-ка прикурить, не затаптывай.
Огонек папиросы осветил выпуклые, с краснинкой по белку глаза капитана и падающий на лоб жесткий чубчик.
Вдали раскатились артиллерийские залпы.
Все прислушались.
– Опять немецкая дальнобойная? – раздался чей-то голос.
– Вроде нет. И на нашу корпусную не походит.
– Далеко.
– Может, наша «бе-че»?
– Береговая, по-моему, бьет, – сказал капитан. – Севастополь!
– По суше бьет? – спросил кто-то из темноты.
– Повернули, стало быть, на сушу, – ответил он.
Громче застонал Лелюков, попросил воды. Кто-то спустился к ручью. Звякнули котелки, из-под ног посыпались камешки.
– Шумит, – опасливо сказал Дульник, – где-то на шоссе шумит.
– Твой страх шумит, – сказал капитан. – Сейчас ящерица проползет, а тебе покажется – танк. На войне многие не от пули гибнут, а от нервов. И себе навредит и, главное, товарищам. – Снова обратился к Семилетову: – Правильно вас воспитывали, бакинцев. Самое главное в армии – точное выполнение приказов своего командира. Примерно такой приказ: «Обеспечить подъем духа, атаковать противника, остановить его и держать, насколько возможно, в неведении своих сил. Земля твоя под подошвой. Позади ни сантиметра. Войти, как столбы в землю, чтоб клещами не выдрать. Никаких серафимов и херувимов не будет. Думаешь дожить до дня ангела – держись!»
– Вы извините меня, капитан, но подобный приказ состряпали не по уставу, – возразил Семилетов.
Капитан некоторое время молчал; казалось, он собирался с мыслями. Разговором же их заинтересовались многие, сгрудились, ждали.
Капитан зажег спичку. Осветилось его лицо, которое казалось теперь серьезней, старше.
– Моя фамилия Кожанов, – продолжал он, – запомни меня. А то разойдемся ночью кто куда, по голосу потом не узнаешь. Бойцов у меня мало, Семилетов, потеряны в неравном бою, но отхожу честно, потому что война состоит не только из одного наступления… Слушай, вникай в опыт и свой опыт другим передавай. Учился – знаешь, что на войне надо не только к человеку прислушиваться, а к шуршанью травы, К древесному шуму, к птичьему крику, к сверчкам…
– Это верно, товарищ капитан, – вмешался чей-то голос. – Ночью у Бахчисарая держали мы оборону, в районе МТС. Слышим, свистит и свистит неизвестная птица. Ну, птица и птица, чорт с ней. А потом глядим: утром лежит у сарая Федька Андрюхин без черепка, а птицы нет, улетела.
– Что ж за птица? – спросил Кожанов.
– Не знаю, товарищ капитан. Как в сказке. Места, сами знаете, рельеф.
– Могу продолжить, – сказал Кожанов. – Отходим мы от Перекопа. Танки противника прорвались в степь, а мы отходим в порядке. Генерала Шувалова кто знает?
– Слышали про генерала Шувалова, – отозвались голоса.
– Так вот, отходили мы с генералом Шуваловым. Преградил отход хутор Заветный. Проскочили немцы вперед нас. Поступил приказ от генерала Шувалова: нашей части сделать обходное движение по степи, зайти с фланга и выбить противника с хутора. Удалось нам. Подошли на зорьке к хутору незаметно. У нас были, кроме стрелков, моряки, отходившие от Ишуня. Атаковали врага врасплох, захватили хутор. Три контратаки отбили. Мокрые по пояс речушку форсировали, не пивши, не евши, а гордые победой. Посылаем донесение генералу: «Заветный свободен!» Пошли войска через Заветный, полк за полком. Поступает нам новый приказ: «Прикрывать у Заветного отход. Дать возможность оторваться основным силам».
– Взяли хутор, выручили и еще прикрывать, – неодобрительно сказал Дульник.
