Девушка не сдерживалась, она кричала, нанося удары, вкладывала в голос жёгшую её изнутри невозможность такого существования, пока не наступало опустошение. После одного особо яростного удара ствол в полтора обхвата вдруг треснул и повалился. Впервые с того единственного раза ещё до потери невинности, сближения с Бреном, возвращения памяти и знакомства с чёрным скимитаром.
Тогда Аине так и не удалось повторить результат, но сейчас вдруг вспомнилось, что и об этом Ху говорила: мол, у человека есть некая неосязаемая сила, которая, будучи вложена в движение, может разить с десятикратным уроном. Похоже, это была именно сила чувств, причём разрушительных.
С тех пор Аина немного отвлеклась от своих страданий, стремясь превратить их в оружие. Но, как и раньше, не удавалось. До сегодняшнего дня. Когда недавно засохшее дерево толщиной в руку сломалось в точке удара, девушка впервые с момента смерти Брена ощутила некое удовлетворение. Пусть мрачное и неуверенное, но оно было намного лучше привычной пустоты. До этого Аине казалось, что кошмар будет только ухудшаться, пока не сведёт её с ума. Однако, если натренироваться бить таким образом, возможно, у неё появится надежда потягаться с одержимой «подругой».
А вечером того же дня случилось ещё одно новшество — Свора, рыскавшая по провинции, убеждая жителей не ерепениться, привезла с собой пленника. Это был молодой барон, ехавший навестить своего дядю в Сагате. Морена повелела запереть его и отправить родителям гонца с локоном и требованием выкупа — десять слитков золота и двадцать серебра. То есть, теперь нарты занялись ещё и вымогательством. Хотя спору нет, замок требовал ремонта.
Однако Аина углядела в надменном красавчике неожиданный билет на волю. На вторую ночь она напросилась его сторожить.
У девушки не было чёткого плана, как подступиться к задуманному, просто она понимала, что дольше такую жизнь не вытерпит. И если она чему-то научилась от «подруги», так это тому, что при наличии цели не стоит стесняться в средствах, особенно если на кону твоя судьба. Хватит быть жертвой обстоятельств! Пора подчинить их себе, даже если придётся замарать руки.
Вариант был: соврать, запугать, сказать, что убьют всё равно. Но молодой барон Мадлемн Керибран о Малдор ан Аовина ан да Пикердом облегчил ей задачу, сразу начав явственно заигрывать. Аина, конечно, знала силу очарования своих женских форм, благодаря которым уродующий лицо шрам замечали слишком поздно, но, глядя в эти тёмные глаза с поволокой не испытывала иллюзий.
Она поддержала игру, делая вид, что польщена его симпатией, даже позволила себе позаимствовать кое-что из методов Морены. Та часто обжигала кавалеров каким-нибудь дерзким прикосновением, а потом снова принимала неприступный вид. Конечно, предводительницу никто не посмел бы лапать против её воли, но у пленника руки были связаны буквально, так что Аина могла пользоваться похожим положением. Она безнаказанно прижималась к мужчине, поднятому на ноги для пущего удобства «беседы», и тут же отступала; скользила ладонью по бедру и убирала руку, не доходя до самого интересного; ласково запускала пальцы в тёмные длинные кудри, а потом равнодушно отворачивалась; шептала на ухо что-то бессмысленное и вновь удалялась на пару шагов, всё больше распаляя его.
Как только Мадлен заговорил о том, что девушка не пожалеет, если развяжет ему руки и позволит её ублажить, Аина, готовая к такому повороту, напустила ледяной вид в лучших традициях «подруги» и сделала свой ход:
— Не держи меня за дурочку. Ты ведь хочешь удрать? — и уловив моментальное сомнение в глазах визави, не дала ему вновь натянуть лживую маску: — Я тоже. Поэтому развяжу, но только если ты согласишься взять меня с собой.
Опешивший от такого поворота событий Мадлен, забыл о своей игре в «соблазнителя» и поражённо спросил:
— Зачем тебе это?
«Легенда» у Аины была готова заранее. Ещё когда девушка впервые задумалась над побегом в «высший свет», она предложила Морене составить список всех разорённых нартами замков. У предводительницы, к счастью, были свои причины ухватиться за эту идею. Получив с очередной Охоты несколько реестров знатных родов разной свежести, она принялась вычёркивать семьи, восстанавливая весь перечень «побед» за предыдущие годы при помощи ахсартагов, возглавлявших Охоты. Именно в этих записях девушка подобрала более-менее подходящую по возрасту юную баронессу, которой уже никто никогда не хватится. Тогда она ещё не вспомнила своё настоящее имя, но и сейчас использовать его было бы глупо — вдруг Морена будет искать своего «хедивега»? Поэтому ложь легко слетела с её уст, когда долгожданный момент настал:
— На самом деле я тоже знатного рода. Аделина Сопроден о Илизия о Каспер ан да Термисдом к твоим услугам. Меня похитили в детстве. Я мало что понимала и даже долго не помнила прошлого, но больше не могу находиться среди этих зверей. Моя семья уничтожена, так что обратиться за помощью не к кому, поэтому мне нужен покровитель вроде тебя, чтобы вернуться к жизни, которой я заслуживаю по праву рождения!
