А если срезать по внутренней дороге от Хлярина на Бравин и потом до Арбена, а не до самого Астена, который стоял уже почти на границе с Южным княжеством, они, во-первых, не пройдут по нынешней границе с кочевниками; во-вторых, не окажутся в зоне риска, если те решать захватить ещё пару юго-восточных баронств; в-третьих, избегут опасного приближения к Южному княжеству; и в-четвёртых, максимально сократят путь от Тракта до Тропы Войны. Кроме того, смена предполагаемого маршрута может сбить с толку возможных шпионов, а продвижение по менее людным местам затруднит незаметную слежку.
В общем, уже за одно это Петра не пожалела рассказать сопровождавшей её в дневных делах по городу Алине всё, что знала полезного на тему восстановления титула. Та слушала внимательно, но кивала сдержанно и без прежнего энтузиазма. Единственное, к чему она проявляла неподдельный интерес, это внутренняя кухня Ордена Смерти, но рассказывать об этом подробно было бы неразумно, тем более выходцу из стана врага, так что приходилось отделываться общими ответами. Которые, как ни удивительно, удовлетворяли охранницу. А может, она только делала вид…
Было в этой девушке что-то тревожащее — какое-то двойное дно, которое Отступница никак не могла нащупать. И дело вовсе не в противоречиях между знатным происхождением и кочевым воспитанием. Даже не в том, что аппетитная на вид женщина умело проявлялась в исконно мужском занятии — наоборот, это давало Алине преимущество неожиданности из-за недооценки в качестве бойца. Нет. Петру беспокоило то, что она её не понимала. А значит, не могла контролировать.
Сначала всё шло просто отлично: они поделились секретами, наладили контакт, доверие, взаимную заинтересованность. Петре даже показалось, что Алина начинает смотреть на неё, как на наставницу. Но после той поездки на заставу в день соревнований, что-то в её отношении кардинально изменилось: она отдалилась, закрылась, перестала выказывать доверие и рвение, хотя обязанности выполняла безукоризненно и внимательно следила за окружением.
С одной стороны, очевидная причина вроде бы понятна — банальная ревность, ведь у неё появился конкурент в борьбе за благосклонность хозяйки, да ещё и с неоспоримым преимуществом. А с другой, уверенности не было. Хотя бы в том, кого именно к кому из них двоих девушка ревнует?
Клед на Аину тоже реагировал не лучшим образом. В первую же ночь после знакомства с ней он поделился опасениями по поводу кочевого прошлого девушки — оказывается, они мельком сталкивались при не самых благовидных обстоятельствах. Петра отмахнулась, сказав, что та не зря сбежала от нартов, и встречена была при попытке заработать на жизнь честным женским трудом. Что, впрочем, выглядело разбазариванием таланта и умений, поэтому обеим в сущности повезло найти друг друга.
Однако Наречённый не мог успокоиться, начиная слегка раздражать уже саму Петру своим недоверием к нанятой ею охраннице.
Естественней всего было бы предположить, что это мужская предвзятость, обострённая той же рабочей ревностью. Отступница достаточно насмотрелась на предубеждения против женщин со стороны большинства членов Совета, которые месяц мурыжили её собеседованиями, прежде чем доверить такой важный «пост».
Но, посмотрев, как он каждый вечер повязывает на дверь спальни свой палантин и узнав, для чего это делается, она пришла к выводу, что дело всё-таки не в работе. Парень согласился на разумные в плане безопасности меры без каких-либо признаков возмущения, пренебрежения или попыток позлить «соперницу».
Тогда Петра решила, что у того просто «уставная» паранойя Смертника, прекрасно знакомая ей по Армату. Поскольку это не способствовало сплочённости команды в путешествии, пришлось дать пару «наводок» для её ослабления. Прямое убеждение в таких случаях было бесполезно — параноик должен убедиться в благонадёжности подозреваемой сам.
В частности, Отступница обратила внимание Кледа на то, что девушка совсем не походила на курсировавшие в Обителях изображения кочевников из серии «знай врага в лицо». И посоветовала спросить, как та вообще оказалась среди нартов и почему сбежала.
Делиться чужими секретами она не собиралась, как и чересчур облегчать задачу по налаживанию контакта на случай, если раздражение прикрывает пока неосознанный интерес. Всё-таки подобные женские объёмы здоровому молодому мужчине очень сложно проигнорировать — от природы не убежать. Хотя со своей стороны она делала всё, чтобы такой интерес как можно меньше давил на него, по крайней мере, со стороны «главного клапана».
Парень был просто прирождённым любовником: страстным, властным, умелым и чутким. Он без подсказки нашёл все её самые чувствительные места и ещё несколько, о которых она не подозревала — внутри, чисто за счёт изобретательных поз. Если бы не тоска по Тёмной силе и чему-то большему, запредельному…
