— Поэтому ещё раз спасибо. Я от тебя больше ничего не жду. Ты и так дал мне больше, чем я могла мечтать. Но, если вдруг в какой-то момент тебе захочется… Я буду рада пережить с тобой это хотя бы ещё один раз, — глаза напряглись. — Ну а нет так нет.
— Хорошо, спасибо, — выдавил Клед.
Она протянула ему руку для традиционного приветствия «смертников» — кулачком вперёд, и тот, чуть помедлив, осторожно соприкоснулся с ней своим. Петра, не выдержав, привлекла его голову к себе за шею, и они упёрлись друг в друга лбами. Так в Ордене делали только особо близкие соратники в исключительных случаях вроде серьёзной потери или победы. Не факт, что Наречённый когда-либо видел подобное, но противиться не стал и постоял с ней какое-то время. При этом Отступница чувствовала, что обмен токами жизни между ними идёт. Значит, приоткрылся. Вот и хорошо.
— Для меня это тоже не прошло бесследно, — отстранился Клед наконец. — И не только в плохом смысле. Я стал лучше чувствовать окружение и чужие намерения. Так что спасибо тебе. Просто я действительно пока не готов настолько отдаться Тёмному пути.
Говорил он искренне, от сердца, без злости. Так что Петра мысленно поздравила себя и решила, что пора сворачивать этот разговор, пока она ещё чего-нибудь не испортила, раз уж реакции её телохранителей так непредсказуемы.
— Конечно, я понимаю. В знак благодарности я даже готова принять Смертную Тень, если тебе вдруг придётся кого-то убить, только лучше после прибытия в мой замок… Ну, мало ли, может быть, ты захочешь догулять Вольницу с кем-то другим, не из наших…
Эти слова слетали с губ будто помимо воли, тогда как ум Отступницы ужасался, зачем ей подвергать себя подобному риску, и в то же время где-то внутри дрожало сладкое предвкушение возможности соприкоснуться с Тёмной Матерью в последний раз. Не иначе, как Сама Она, что называется, и дёрнула её за язык.
Зато Петру тут же вознаградил теперь уж совсем по-летнему горячий взгляд Кледа, который чуть крепче сжал её руку:
— Благодарю. Это великий подарок. Надеюсь, мне не придётся им воспользоваться. Ради тебя же самой.
— Ничего, где наша не пропадала? — она в последний раз прикоснулась ладонью к его щеке и грустно улыбнулась.
В главном доме хлопнули двери, а значит, пора собираться — они обещали хозяевам освободить кухню поутру.
Аине было неспокойно. Слишком давно на них никто не нападал. Тот странный конюх в Хлярине не был серьёзным убийцей, которых опасалась баронесса. Уж скорее похоже на то, что Южный князь объявил награду. Но тогда почему на них больше никто не покушался? Деревенские мужики не в счёт. Там ей хватило оклика Кледу, чтобы тот опомнился, хотя, кажется, даже не осознал, что его остановило. Но потом вроде бы взял себя в руки и больше не забывал, о чём его просили. Хотя пока и поводов больше не было.
Девушка в последнее время внимательно присматривалась к нему из-за необходимости контролировать. И постепенно ей начало казаться, что дело было не в забывчивости. В Кледе с самого начала чувствовался заряд какой-то подспудной ярости, видимо, запираемый в животе по тому же принципу, какой объяснял ей Брен. Но потом он постепенно рассосался — после того, как Наречённый перестал делить постель с Отступницей Похоти.
Что послужило причиной таким изменениям, оставалось только гадать. Неужели дорожные неудобства и косые взгляды некоторых наёмников, да и её собственные? Хотя не похоже: хозяйка какое-то время ходила злой, как медоед — значит, разрыв был односторонним. И это наполняло девушку какой-то неприличной радостью. Всё-таки он не совсем уж животное! Петра тоже вскоре успокоилась и снова стала похожа на человека, а не на сучку, которой вши причинное место грызут.
Тайна шикарных «когтей корса» открылась, когда они свернули с Тракта. Оказывается, такое оружие посоветовал Отступнице Харб — действительно, ещё до того, как она познакомилась с Аиной. Когда-то у неё была другая разновидность «когтей» — кастет с лезвиями, но тот канул в реку вместе с трупом неудавшегося убийцы в Ковене, да и таскать его постоянно на теле было не слишком удобно.
На дневных привалах в полях, где никто посторонний не видел, Петра попросила обучить её технике владения такими клинками, которые теперь носила под жакетом. Впрочем, так как девушку саму никто не учил, она смогла дать лишь общие рекомендации. Но баронесса исправно упражнялась — крутила кинжалы на пальцах, пока ехали, и к Арбену, пожалуй, уже способна была поранить кого-нибудь, кроме себя.
