— Нет, мой без сознания, — ответил Клед, с трудом отрывая взгляд от глаз Алины.
Что-то ему почудилось в ней настолько глубинно знакомое… Но он не успел понять до конца возникшее чувство — слишком оно было неуловимым и необъяснимым. Единственное, что он с удивлением осознал: и женщина, оказывается, может стать «сестрой по оружию». Наверное, то странное ощущение было просто эхом братства, некогда испытанного с Аланом. Да, скорее всего…
— Прикончить его? — спросила Алина, облизывая пересохшие губы.
И Клед вдруг с болезненной отчётливостью увидел, что её рубашка распорота, а в прореху выглядывает низ впечатляющих грудей.
— Пока нет. Давайте допросим, а потом решим, — распорядилась Петра.
Алина смешно скривила нос. Кажется, ей такое занятие было не по нраву. Клед поднялся с неудавшегося убийцы и подал девушке руку, помогая встать в полный рост. Потом перевернул мужика, обыскал его на предмет скрытого оружия (нашёл запасной небольшой ножик в ботинке) и связал. Чисто технически им объясняли, как выпытывать сведения, но душа его тоже не лежала к такому делу. К счастью, Петра взяла это полностью на себя. Точнее, себя и Эльбу. Видимо, тоже из-за чего-то связанного со Смертной Тенью.
Алина за это время успела натянуть свой кожаный костюм и хотела позвать наёмников, чтобы починить дверь, или хозяина, чтобы дал им другую комнату, но Отступница велела подождать, приставив дверь на место и подперев её тумбочкой, чтобы звуки допроса не вышли наружу.
Так что, привязав пленника к стулу и заткнув ему кляпом рот, оба телохранителя вышли в коридор и теперь стояли по разные стороны проёма, время от времени смущённо поглядывая друг на друга. Каждому хотелось что-то спросить, как-то прояснить тот момент странного единения над поверженными убийцами, но никто из них так и не нашёл слов, в которые можно облечь свой интерес.
— Приведи его в чувство, — велела Петра Эльбе.
Та невозмутимо взяла кувшин с умывального столика и вылила воду на голову несостоявшемуся убийце. Пленник вздрогнул и пришёл в себя. Задёргался, но поняв, что связан, поднял глаза на свою неудавшуюся жертву. «Пластунец!» — мелькнуло в его глазах. Петра медленно расплылась в довольной улыбке.
Однако сообразив, что женщин вроде бы бояться нечего, горбоносый чернявый мужчина лет тридцати с лишним — похоже, полукровка с каким-то из горских племён — вздёрнул голову с вызовом во взгляде. Говорить он не мог из-за кляпа.
— Ну здравствуй, гадёныш, — ядовито прищурилась Петра. — Побеседуем?
Мужчина демонстративно отвернулся.
— Ай-яй-яй, ну что же ты так? — тон был притворно ласковым. — Я же с тобой по-хорошему.
Петра присела перед убийцей и положила руку ему на промежность. Мужчина инстинктивно дёрнулся, но ноги его были надёжно привязаны к ножкам стула, так что свести он их не мог. Она аккуратно нащупала его «хозяйство» и стала потихоньку разминать, приговаривая:
— Видишь, мы можем с тобой поладить. Только расскажи, кто тебя послал и сколько вас ещё. Тогда я сделаю тебе совсем хорошо.
Мужик кривился, всем видом демонстрируя неприступность, но плоть реагировала на ласки, наливаясь кровью. Дыхание убийцы участилось помимо его воли.
Эльба тем временем достала из сумки толстую поваренную книгу, которую купила в Ранвене, собираясь учиться готовить по прибытию в замок, и встала у пленника за спиной.
Петра же, дождавшись, пока плоть мужчины встанет в полный рост, впилась в неё нготями:
— А то ведь я могу и по плохому!
Он дёрнулся, но тут же взял себя в руки и враждебно оскалился. Эльба огрела его книгой по башке.
Эту сцену они не раз исполняли под руководством Армата, который однажды вынес из Арки Смерти идею, чтобы одного особо упорного пленника с важными сведениями, которого нельзя было убивать или сильно калечить, допросила Отступница Похоти. Вышло так хорошо, что потом он ещё не раз прибегал к её услугам. Правда, говорил и делал больно обычно он, а Петра только ласкала. Но пережив всё то, что пережила с Мечом, в том числе и половые акты при этих допросах, женщина полагала, что и сама справится. Она подготовила инструменты в виде «когтей», ножниц и стилета, разложенные на ближайшем углу кровати.
Ею самой постепенно овладевало возбуждение в предвкушении от смеси боли и наслаждения, которые лишь однажды смог ей подарить строптивый Наречённый. И не так уж важно, что сейчас она будет их не испытывать, а причинять.
Петра прихватила стоящее «хозяйство» поплотнее одной рукой, а второй взяла с кровати «коготь» и вспорола ткань. Пленник истерически задёргался на стуле и ещё раз получил книгой по голове.
— Не бойся, — промурлыкала баронесса.
Она взяла вместо «когтя» ножницы и разрезала штаны, чтобы освободить себе поле для работы, выпустив на волю алчущую плоть.
Пощекотала легонько пальцем головку, так что мужик опять задёргался, на этот раз от острого удовольствия. Однако её целью было обнажить мошонку, чтобы найти нужную точку. Она встала на колени и лизнула самую чувствительную складку, скрывавшую ворота семени. Осторожно приподняла яички, как бы лаская.
— Ну как, не передумал? — она взглянула наверх.
