— Похоже, он ищет идеальное блюдо, — тихо сказала Анна, не обратив внимание на испуганный взгляд доктора Сингх, потому что не отводила взгляд с экрана. — Он начал в семьдесят пятом. Может, он был ветераном Вьетнама?
— Жертвы — азиаты, — ответил старший агент ФБР, выглядевший еще более хрупким, чем раньше. — Большинство из них не вьетнамцы. Но некоторые люди не видят разницы или им все равно. У полиции уже была такая теория до того, как в начале восьмидесятых к ней впервые подключилось ФБР. Субъект был бы не единственным, кто вышел бы из этой войны с желанием убивать.
— Настали времена, которые испытывают души людей, — произнесла Анна мягким голосом, и Чарльз понял, что она вспоминает другого солдата-ветерана.
— ФБР потребовалось более пяти лет, чтобы вмешаться? — спросил Хойтер.
Гольдштейн терпеливо посмотрел на агента.
— Ближе к десяти. Во-первых, полиции потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они ищут серийного убийцу, учитывая, что он орудовал в разных штатах. Во-вторых, ФБР не занимается делами о серийных убийцах. Мы вспомогательный персонал, а не основное подразделение.
Он нажал на кнопку, и появилось новое фото.
— Вот тут-то и появилось ФБР, это было до меня. Впервые я взялся за это дело новичком в двухтысячном году. В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году «Охотник на крупную дичь» вернулся в Мэн. Первая жертва в том году — восемнадцатилетняя Мелисса Сноу.
Чарльз узнал жертву, ей не было восемнадцати. Следующей жертвой стал чернокожий парень, незнакомец. Он не знал третью жертву, еще одну десятилетнюю азиатку.
Братец волк решил, глядя на нежное радостное личико, что они найдут убийцу и уничтожат его. Детей нужно защищать. Чарльз согласился, и призраки несправедливо казненных, преследовавшие его, отошли дальше.
— Это единственные три жертвы, которые мы нашли в том году, и после этого года количество тел, которые мы находили, начало меняться. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом и седьмом годах мы нашли три тела. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году их было два. В тысяча девятьсот девяностом году снова три трупа, и так до двухтысячного года, когда кое-что изменилось, но я расскажу об этом через минуту. Мы не думаем, что он изменил способ убийства. Недельный интервал между первой жертвой и следующей кажется вполне определенным. Поэтому считаем, что он начал прятать тела в менее доступных местах.
В этой группе жертв Чарльз узнал двух из трех. Он также отметил, что фотографии с места преступления были лучшего качества, а это значило, что ФБР привлекло лучшего фотографа или просто камеры стали лучше.
Гольдштейн сказал:
— В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году две жертвы соответствовали предыдущему выбору нашего субъекта. Начиная с тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в жертвах нет явных закономерностей. Мужчины и женщины, молодые и взрослые. Он все еще похищает, насилует и пытает их в течение недели, прежде чем отправиться за следующей жертвой. — Он показал собравшимся лицо каждой жертвы. Чарльз заметил, что Гольдштейн не сверялся со своими записями в поисках имен, а если и обращался к своим заметкам, то только чтобы удостовериться, что все правильно сказал. — На следующий год он приступил к охоте в сентябре.
Чарльз знал троих жертв из тысяча девятьсот восемьдесят пятого года и всех найденных в тысяча девятьсот восемьдесят шестом.
«Останови его, — передал он Анне, решив, что выбор жертв не был случайным совпадением. — Это важно. Вернемся к тому первому году, когда ФБР впервые начало участвовать в охоте».
— Подождите, — попросила Анна, заглядывая в свои записи. — Вы можете вернуться к жертвам тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года?
«Фейри вышли на публику примерно в это время, — объяснил Чарльз Анне. — Мелисса Сноу — фейри, и ей было намного больше восемнадцати лет».
«Может, это был несчастный случай? — подумала Анна, когда лицо Мелиссы, сияющее и счастливое на семейном снимке, появилось на мониторе рядом с фотографией ее трупа. — Фейри редко встретишь, вполне разумно, что он похитил одного из них по ошибке».
«Она не была полукровкой, — сказал Чарльз. — Если бы кто-то похитил ее, думая, что заполучил обычного подростка, он бы никогда не смог ее удержать. Она не была сильной, но могла защитить себя лучше, чем это сделал бы человек».
«Могу я им это сказать?»
«Конечно. А потом попроси показать следующий год. Тела некоторых фейри исчезают после смерти. Возможно, именно поэтому нет четвертого тела».
Гольдштейн пристально наблюдал за Анной.
— Она была оборотнем?
— Нет, — ответила Анна. — Фейри. — И затем передала федералам то, что рассказал ей Чарльз.
— Фейри. — Сингх нахмурился. — Откуда ты знаешь?
— Я один из монстров, доктор Сингх, — сказала Анна спокойно. — Мы, как правило, знаем друг друга. — Это была не совсем ложь. — Вопрос в том, как бы этот… Как вы его назвали? «Охотник на крупную дичь»? Как бы он узнал, кто она такая? Если бы он напал на нее, как на человека, она смогла бы сбежать.
